– Да что ты раздулась? Шутку не поняла! – золовка высказывала обо мне мужу, а я случайно услышала их разговор

Возвращалась домой, ноги будто свинцовые. Рабочий день в офисе выдался адским, а мысль о том, что дома ждет не поддержка, а еще одна гора неглаженого белья и молчаливый муж, чья самооценка утонула вместе с должностью три месяца назад, угнетала сильнее всего. Семью сейчас тяну я. Тяну из последних сил.

Открыла дверь и тут же замерла. Из гостиной доносился тихий разговор, но не интимный, а злобный, шипящий. Голос золовки, Ольги. Она зачастила с тех пор, как Дима потерял работу – то «проведать», то «пожалеть».

– Когда твоя спонсорша с работы придет? Смотри, не вечно же она тебя содержать будет, – шипела Ольга. – Вся задергалась, вечно злая. Надоест ей тащить на себе лентяя.

Слова обожгли, как кипяток. «Спонсорша»? И самое страшное – молчание мужа. Ни возмущения, ни защиты. Тишина. Его молчаливое согласие было хуже любых слов сестры.

Я шагнула в дверной проем. Они сидели на диване, Ольга с самодовольной ухмылкой, Димка с опущенной головой. Оба вздрогнули.

– Его «спонсорша», – голос прозвучал твердо, – только что пришла. И она услышала очень интересную беседу.

Ольга покраснела, но быстро оправилась:

– Ой, ты уже! Мы просто болтали…

– Болтали? – Я перевела взгляд на мужа. – Слышала я вашу «болтовню», Ольга. Очень познавательно. Особенно про «лентяя» и «спонсоршу». Оригинально. Остроумно.

Я подошла, глядя прямо на золовку:

– Так вот, запомни раз и навсегда. Этот дом – мой. Хлеб на столе – мой. Воздух, которым ты тут дышишь, пока я оплачиваю счета – мой. И называть меня «спонсоршей» или еще как-то оскорблять в моем доме не позволю. Ни тебе, – я ткнула пальцем в Ольгу, – ни кому-либо еще.

Ольга вскочила, пытаясь сохранить наглость:

– Да что ты раздулась? Шутку не поняла!

– Шутки кончились. Вместе с твоим визитом. Вон! – Я указала на дверь. Резко, не оставляя места возражениям.

Ольга фыркнула, что-то пробормотала про «неблагодарных» и выпорхнула, хлопнув дверью. Я повернулась к мужу. Он сидел сжавшись, лицо в ладонях.

– И тебе, Дмитрий, – спокойно продолжила я, – есть что сказать? Или твое молчание – это тоже «шутка»?

Он поднял на меня красные от стыда глаза.

– Прости, я не успел сообразить. Она… я так не думаю.

Он замолчал.

В ближайшее время с ней я общаться не буду. А на его поведение еще посмотрю. Если он не решит вопрос с работой, может потерять свою «спонсоршу» навсегда.