Дочь влезает в кредиты, чтобы демонстрировать красивую жизнь в соцсетях, а мне приходится помогать ей

Моей Лере тридцать один год. Вроде бы взрослая женщина, работает в отделе кадров, замужем. Но иногда я смотрю на неё и вижу подростка, который так и не наигрался в красивую жизнь.

Недавно они с мужем заказали в какой-то модной студии кухонный гарнитур за полмиллиона. В рассрочку, естественно. Я когда сумму услышала, пришлось валерьянку пить.

Лера с восторгом показывала мне картинки: матовые фасады, скрытые ручки. Я спросила, чем им старый не угодил, он же целый еще. Она закатила глаза и сказала, что я ничего не понимаю в стиле.

Гарнитур поставили. Красивый, спору нет. Только теперь они сидят на этой шикарной кухне и ужинают пустыми макаронами. Потому что зарплату съедает кредит за мебель и бесконечные проценты.

Я прихожу в гости, приношу домашних котлет. Лера фотографирует тарелку на новом столе и выкладывает в сеть с подписью «Уютный ужин».

Кроме кухни есть еще ежедневные мелочи, которые меня выматывают. Они принципиально не ездят на автобусе, даже до метро, если можно вызвать такси. Одежду покупают только в дорогих торговых центрах. А недавно я узнала, что у них три кредитных карты, и они перебрасывают долги с одной на другую, чтобы не платить штрафы. Финансовая пирамида какая-то.

Как-то вечером я всё же спросила Леру напрямую, ради чего этот цирк. Она спокойно ответила:

– Мам, я хочу чувствовать, что живу, а не существую.

Я ей говорю: «Лера, но ведь это существование — от зарплаты до зарплаты в панике».

А она мне: «Зато на фотографиях всё по-другому. И знакомые видят, что я могу себе позволить итальянскую мебель».

Она правда верит, что их долги никого не касаются. Мол, все думают, что они купаются в деньгах, ведь в соцсетях сплошной лоск.

Причину я нашла быстро. Вспомнила, как в выпускном классе она плакала из-за того, что мы не поехали летом на заграничный курорт, как у одноклассниц. Мы тогда выбрались на дачу, к бабушке. Я думала, свежий воздух, ягоды — хорошо же. А Лере хотелось фотографироваться на фоне пальм, а не яблонь. Наверное, та обида так и застряла внутри и теперь толкает ее на эти безумные траты.

Мне говорят: «Перестань их подкармливать, повзрослеют». Я понимаю умом, а сердце не каменное. Не могу смотреть, как родная дочь голодными глазами считает дни до получки.

Дочь влезает в кредиты, чтобы демонстрировать красивую жизнь в соцсетях, а мне приходится помогать ей

Моей Лере тридцать один год. Вроде бы взрослая женщина, работает в отделе кадров, замужем. Но иногда я смотрю на неё и вижу подростка, который так и не наигрался в красивую жизнь.

Недавно они с мужем заказали в какой-то модной студии кухонный гарнитур за полмиллиона. В рассрочку, естественно. Я когда сумму услышала, пришлось валерьянку пить.

Лера с восторгом показывала мне картинки: матовые фасады, скрытые ручки. Я спросила, чем им старый не угодил, он же целый еще. Она закатила глаза и сказала, что я ничего не понимаю в стиле.

Гарнитур поставили. Красивый, спору нет. Только теперь они сидят на этой шикарной кухне и ужинают пустыми макаронами. Потому что зарплату съедает кредит за мебель и бесконечные проценты.

Я прихожу в гости, приношу домашних котлет. Лера фотографирует тарелку на новом столе и выкладывает в сеть с подписью «Уютный ужин».

Кроме кухни есть еще ежедневные мелочи, которые меня выматывают. Они принципиально не ездят на автобусе, даже до метро, если можно вызвать такси. Одежду покупают только в дорогих торговых центрах. А недавно я узнала, что у них три кредитных карты, и они перебрасывают долги с одной на другую, чтобы не платить штрафы. Финансовая пирамида какая-то.

Как-то вечером я всё же спросила Леру напрямую, ради чего этот цирк. Она спокойно ответила:

– Мам, я хочу чувствовать, что живу, а не существую.

Я ей говорю: «Лера, но ведь это существование — от зарплаты до зарплаты в панике».

А она мне: «Зато на фотографиях всё по-другому. И знакомые видят, что я могу себе позволить итальянскую мебель».

Она правда верит, что их долги никого не касаются. Мол, все думают, что они купаются в деньгах, ведь в соцсетях сплошной лоск.

Причину я нашла быстро. Вспомнила, как в выпускном классе она плакала из-за того, что мы не поехали летом на заграничный курорт, как у одноклассниц. Мы тогда выбрались на дачу, к бабушке. Я думала, свежий воздух, ягоды — хорошо же. А Лере хотелось фотографироваться на фоне пальм, а не яблонь. Наверное, та обида так и застряла внутри и теперь толкает ее на эти безумные траты.

Мне говорят: «Перестань их подкармливать, повзрослеют». Я понимаю умом, а сердце не каменное. Не могу смотреть, как родная дочь голодными глазами считает дни до получки.

Вроде бы и помогать уже не хочется, потому что чувствую себя соучастницей этого театра, и бросить страшно. Вот такой замкнутый круг получается. И что с этим делать дальше, я откровенно не знаю.

Вроде бы и помогать уже не хочется, потому что чувствую себя соучастницей этого театра, и бросить страшно. Вот такой замкнутый круг получается. И что с этим делать дальше, я откровенно не знаю.