Мама покупает новую посуду и ходит в старом жакете. Оказалось все не просто
Мама вот уже полгода покупает посуду. Сначала я думала, что это очередной каприз, потом поняла, что за каждой коробкой стоит целая история.
Когда я позвонила ей накануне Пасхи, она сказала, что собирается печь куличи для всего двора. Я не придала этому значения.
Маме пятьдесят восемь лет. Работает бухгалтером в маленькой типографии за стенкой нашего дома. Раньше она носила строгий костюм и пахла духами «Красная Москва». Теперь на ней старый серый жакет, который я помню ещё с института и кроссовки, в которых удобно ходить по лестницам.
— Мам, ты совсем перестала за собой следить, — сказала я в апреле. — Юль, не начинай. — Я серьёзно. Тебе бы хоть немного подкраситься. — А зачем?
Отец ушёл от нас, когда мне было восемнадцать лет. С тех пор мама жила для меня и для работы. Теперь, когда я вышла замуж и переехала, она осталась одна в квартире. Может быть, поэтому она и начала тратить деньги на то, что делает дом живым.
Я заметила это, когда приехала в гости на майские. На кухонном столе стоял новый сервиз, тарелки с синим ободком, какие бывают в старых фильмах. Подушки на диване были двух цветов и плед, который я никогда не видела, аккуратно висел на спинке.— Мам, зачем тебе это? — Понимаешь, я вдруг поняла, что хочу, чтобы дом был красивым. Не для гостей, а для себя. — Но ты же покупаешь каждую неделю. — Ну и что? Мне на работе и так каждый день заполнять таблицы. Пусть хоть тарелки радуют.
Через неделю я привезла ей в подарок два платья и кардиган. Мама примерила, повертелась перед зеркалом в прихожей и сказала:
— Красивые, но я в них не пойду никуда. — Почему? — Потому что пойти некуда. Работа, дом, подруга по субботам. Зачем мне наряды?
Я предложила сходить в парикмахерскую, на курсы живописи, в театр. Она качала головой и улыбалась.
— Ты хочешь, чтобы я была такой, как ты хочешь. А я хочу быть такой, какой мне удобно.В тот день мы поссорились. Я сказала, что ей нужно заботиться о себе, что её никто не заставляет жить в вечном халате. Мама тихо ответила, что я не понимаю.
— Ты думаешь, я просто махнула на себя рукой. А я каждый вечер сижу над тарелками и представляю, как к нам придут люди. — Какие люди? — Не знаю. Просто придут.
Я хлопнула дверью. Два дня не звонила, злилась и обижалась.
На третий день позвонил Коля, мамин сосед с первого этажа. Он работал вместе с ней в типографии и знал больше, чем я.
— Юля, ты маму ругаешь, а она, между прочим, кормит весь наш двор. Пенсионеров, одиноких. Печёт пироги, варит борщ. — Какие пироги? Она мне ничего не говорила. — Она и не скажет. Ей неловко.
Я приехала к маме без предупреждения. На столе стояла большая кастрюля борща, а рядом сидели две старушки с соседнего подъезда. Они ели медленно, с удовольствием и хвалили новые тарелки.— Юленька, садись, — сказала мама, не удивившись. — Тут как раз хватит.
Я села. Борщ был вкусный и густой. Старушки рассказывали, как раньше собирались у кого-нибудь на кухне, пели песни и не ссорились из-за денег. Мама слушала, улыбалась.
— Вот, — сказала она. — Я поняла, что одиночество тоже стареет. Его можно тарелками разогнать, если рядом есть люди.
Тогда я впервые увидела, что её пальто не старое, а просто любимое. И что она сама выбирает, на что тратить деньги. Не на сумочку и не на туфли, а на тех, кто приходит к ней за столом.
Вечером я купила ей набор чашек с пионами и отправила с курьером. Через день пришло сообщение: «Спасибо, Юлька. Приходи в субботу, будет пирог с капустой. И накрасься, если хочешь. Я тебя уже не браню».
В субботу мы устроили настоящий женский вечер: мама красила мне ресницы, я аккуратно подвела ей губы розовой помадой. Никто не спешил домой.
Мама до сих пор ходит в своём старом жакете. Но теперь я знаю, что за ним стоит не безразличие, а новая жизнь, в которой есть место другим людям. И я больше не пытаюсь её переделать.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии