Мой муж уверен, что я трачу его отпускные на ремонт
Правда в том, что за пять лет я ни разу не попросила ничего для себя, кроме одного: чтобы он слушал меня до конца.
Мы с Андреем женаты двенадцать лет. Сын Тимур родился, когда мы ещё снимали однушку на окраине, и тогда мне казалось, что семья держится на разумных тратах. Я вела таблицы, искала распродажи, собирала детскую одежду у подруг и была уверена, что так и надо.
Четыре года назад умерла тётя Галя, сестра моей мамы. Детей у неё не было и она оставила мне двухкомнатную квартиру в старом доме у парка. Я плакала неделю. Тётя учила меня печь пироги и петь песни про речку, и ключи от её квартиры казались мне самым тяжёлым подарком. Мама потом сказала, что тётя хотела, чтобы я жила в доме, где пахнет тестом и тёплым хлебом, а не в вечной спешке.
Андрей обрадовался за меня и сказал: «Наконец у нас будет своё место». Мы переехали, взяли кредит на ремонт, полгода копили и два лета подряд работали так, будто других дел нет. Я сама сдирала старые обои, а Андрей ставил новую ванну и вечерами повторял, что это наш общий дом.
Но ремонт всегда тянет за собой новый ремонт. Весной я сказала, что старые деревянные окна продувают, и предложила поставить пластиковые. Андрей отмахнулся: «Потом». Потом выяснилось, что без шкафа-купе в прихожей не обойтись, а тётины шкафы придётся вынести. Андрей ворчал, что они крепкие, но согласился. Я тогда ещё не понимала, что каждое «потом» он принимает как обещание себе самому: вот сейчас доделаем, а потом уж отдохнём.Про отпуск он заговорил в январе. Ему удалось выбить июнь, и он предложил съездить к морю. Я обрадовалась и стала считать, сколько можно отложить из моей зарплаты в библиотеке и его премии. Подсчёты показали, что после кредита на море не хватит даже на неделю в скромном пансионате.
— Ир, ну что ты как бухгалтер, — сказал он. — Мы два года не отдыхали. — А кухня? Ты видел, что там творится? Плита еле греет, вытяжки нет, а подоконник так узок, что на нём ничего не разложить.
Андрей обиделся. Сказал, что кухня в порядке, что он сам её делал, и что я просто хочу всё переделать под себя. Я ответила, что хочу удобства для нас обоих, а не только для него. Мы не кричали, но разговор стал напряженным.Тогда я сделала то, чего никогда раньше не делала. Вместо того чтобы молча собираться, оставила записку: «Мы с Тимуром поедем к маме на выходные. Подумай, каким ты хочешь видеть этот дом и этот отпуск». Я не написала, что злюсь, но он, конечно, понял.
Мама встретила нас на пороге и сразу спросила, что случилось. Я рассказала всё. Она выслушала, налила чай и сказала:
— Ира, ты хочешь сказать, что Андрей тебя обижает? — Нет, мама. Но я хочу, чтобы он слышал: я не просто трачу деньги, я тоже живу в этом доме.
На следующий вечер позвонил Андрей. Голос у него был усталый. Он признался, что тоже боится: кредит, работа, и отпуск кажется ему единственным, что он может себе позволить. Я сказала, что понимаю, но и я устала от того, что любое моё желание звучит как упрёк.Мы говорили долго. Тимур спал в соседней комнате, и мы шёпотом перечисляли, что действительно важно. Выяснилось, что вытяжка нужна нам обоим, а море Андрею нужно не ради моря, а ради того, чтобы хоть раз не думать о работе. Я вспомнила, как он в детстве ездил на дачу к деду и до сих пор помнит запах скошенной травы. Может, и отдых ему нужен такой, родной, а не курортный.
В воскресенье мы вернулись домой вместе. Без скандала, с листом бумаги. Решили поставить вытяжку этим летом, а окна осенью. Отпуск разделили на две части: неделя у моря в начале июля в недорогом домике и неделя на даче у мамы, где Тимур наконец научится ловить рыбу.
Утром Андрей сам предложил составить список того, что мы действительно можем себе позволить до конца года. Мы сидели на кухне за одним столом, и впервые за долгое время я не чувствовала, что меня слушают вполуха.
Я до сих пор не уверена, что всё сделала правильно. Но впервые за много лет я сказала вслух, что мне важно. И никто не назвал это капризом. Даже он.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии