Наш накопительный счёт назывался "Барселона". Потом "Крыша". Потом "Зубы"»

В банковском приложении накопительному счёту можно дать любое имя. Наш назывался «Барселона». Потом «Турция». Потом «Адлер». Потом «Крыша». Потом «Зубы». Сейчас называется «Просто так».

— Зачем ты его переименовываешь? — спросил Максим.

— Чтобы не смешно было.

— А так не смешно?

— Так честно.

Три года назад мы открыли его под поездку. Максим нашёл билеты, я нашла квартиру с балконом, Алисе купили очки с кошками. Деньги копились медленно: пять тысяч, восемь, две с премии. На экране выросло до ста десяти, и я показывала Максиму телефон, как награду.

В феврале ему срезали премию. Не уволили — срезали, «временно». Временно растянулась на два года.

— Перенесём на следующее лето, — сказал он. — Не последний раз живём.

Мы перенесли и переименовали.

Следующий год — Турция. Проще, дешевле, «всё включено», чтобы не считать каждый обед. К маю на счету было сорок. В июне у машины полетела коробка. Ремонт — сто тридцать. Счёт обнулился одним платежом.

Тогда он стал «Адлер».

— Сколько нужно на Адлер? — спросил Максим.

— Тысяч сто пятьдесят на троих.

— Пятьдесят — это наш резерв.

Резерв. Так называется то, чего нельзя трогать, потому что «мало ли что». Раньше резерв был сто двадцать. Потом восемьдесят. Потом сорок. «Мало ли что» случалось почти каждый месяц: то зуб, то шина, то Алисе на экскурсию, то на учебники.

На отдых мы так и не поехали. Поехали к маме мужа на дачу. Алиса была счастлива: ей одиннадцать, ей нужна река и воздух. А мы сидели вечером на террасе, ели холодный шашлык, и я смотрела на небо и думала: три года назад я выбирала ресторан в Готическом квартале. Сейчас выбираю, кому отдать последний помидор.

Деньги — странная вещь. Их не стало меньше. Максим получает сто десять, я — семьдесят. Сто восемьдесят тысяч на троих. Это не бедность, это нормально. Но три года назад на эти деньги мы жили и строили планы, а сейчас — обслуживаем жизнь. Семья превратилась в предприятие с одним отделом: бухгалтерия.

Раньше вечерами мы рассуждали: «Давай через год машину поменяем», «Давай на Алискин выпускной рванём куда-нибудь». Теперь — два телефона и два сообщения: «заплатила за свет» и «переведи деньги, я в магазине».

Однажды Алисе задали сочинение «Кем я хочу стать». Она написала про ветеринара. Учительница сказала: «Хорошо, только подумай, сколько это стоит — шесть лет учёбы». Алиса пришла домой и спросила:

— Мам, а сколько стоит мечта?

Я стояла с мокрой чашкой и не знала, что ответить. У меня самой все мечты давно были с ценником — я разучилась хотеть бесплатно.

— Смотря какая, — сказала я.

— А твоя сколько стоит?

— Не знаю. Я давно не считала.

Вечером я рассказала Максиму. Он хмыкнул, но без веселья.

— А у тебя какая мечта? — спросила я.

— Дожить до марта. Там индексацию обещали.

— Максим, это не мечта. Это график платежей.

— Ну, у меня мечта по графику.

Он сказал это ровно, без надрыва, как сообщают погоду. И мне стало страшнее, чем если бы он кричал. Максим когда-то рисовал мне маршрут на салфетке и знал, в какой день в Барселоне бесплатные музеи. А теперь говорит про индексацию.

— Мне не нравится, как мы живём, — сказала я.

— Мне тоже.

— Тогда давай что-то сделаем.

— Что? От того, что мы помечтаем, денег не прибавится.

— Не прибавится. Зато мы перестанем считать себя людьми, которым ничего не нужно.

Потом он открыл приложение накоплений.

— «Просто так», — прочитал он. — Красиво ты его назвала.

В субботу мы сели считать. Убрали доставку, такси и три подписки, которые никто не смотрит, — освободилось восемь тысяч в месяц. Я нашла подработку. Максим написал начальнику письмо про пересмотр оклада. Не отправил, но написал — и это уже не «дожить до марта».

В воскресенье Алиса стянула с холодильника под наклейкой листок. Читала долго, шевеля губами.

— Мам, тут у тебя всё написано, — сказала она. — «Барселона», «Турция», «Адлер», «Крыша», «Зубы»... Это что, история?

— Это, — сказала я, — биография.

Она подумала:

— Напиши опять «Барселона».

— Алиса, это ничего не изменит.

— Изменит. Ты же будешь на неё утром смотреть.

Максим посмотрел на меня. Я на него. Потом я взяла телефон и переименовала.

«Барселона».

Счёт пустой. Ничего не изменилось. Но изменилось наше отношение. И мы обязательно накопим и съездим туда.