Ну и что это за фуфло? — с обидой спросил сын, разворачивая при гостях нашу коробку

мнение читателей

 Ему исполнилось девять и мы с Игорем выбирали подарок почти месяц.

Старший сын у нас упрямый и честный до неприличия. Если ему что-то не нравится, он сообщает об этом сразу, без скидок на чужие чувства. От меня он унаследовал нетерпение, от мужа — привычку спорить до последнего. Вместе это иногда выглядит как маленькая буря в квартире.

В садике его поначалу хвалили за живой ум. Потом начались звонки. Воспитательница говорила, что Антон отказался от каши и сказал вслух, что её варят из клея. Соседский Миша тоже перестал есть, и две девочки устроили общий протест. Я приехала за сыном, красная от стыда, и всю дорогу домой слушала, что каша на вкус ужасная.

— Тоша, ты же не маленький, — говорила я. — Разве ты видел, чтобы папа ругал повара? — Так он и не ругал, он просто ел бутерброды, — ответил сын. — А я не буду врать, что мне нравится клей.

В школе стало тяжелее. Учился он хорошо, читал быстрее всех, но на уроке литературы поднял руку и заявил, что сокращённый пересказ «Муму» — это издевательство над книгой. Учительница побледнела. Завуч позвонила уже на следующий день.

— Антон у вас очень способный, — сказала она спокойно, но глаза у неё были усталые. — Только он не умеет выбирать слова для собеседника.

Мы с Игорем долго думали, кто из нас прав. Игорь считал, что мальчику полезно учиться спорить. Я боялась, что однажды его слова ударят по нему самому.

Чтобы разобраться, мы поговорили втроём за кухонным столом. Игорь сказал, что честность — это хорошо, но и уважение к людям никто не отменял. Антон слушал и кивал, а потом спросил:

— Значит, нельзя говорить правду, если она неприятная? — Можно, — ответила я. — Но сначала подумай, кому и зачем ты её говоришь.

Он задумался. Потом сказал, что в классе на него смотрят как на чудака, и он не знает, как перестать им быть, не превращаясь в другого человека.

— Ты и не должен превращаться, — сказал Игорь. — Просто учись выбирать, когда говорить громко, а когда тихо. — А если я всё равно скажу громко? — Тогда извинишься. Это тоже честно.

Антон кивнул и принялся рисовать на салфетке схему солнечной системы. Вечером я нашла её на холодильнике: Плутон был подписан как «ещё планета, но обижаться не будет».

Через месяц у Антона был день рождения. Он сам выбрал гостей и попросил пиццу, причём две штуки, с грибами и с ананасами. Мы согласились. Я готовила салаты, муж резал торт, и всё шло неплохо, пока мы не решили, что подарок будет телескопом. Мы долго выбирали, читали отзывы и советовались с продавцом в магазине.

Когда Антон развернул коробку, он поморщился и громко сказал, что это фуфло. Гости замерли. Я почувствовала, как у меня вспыхнули щёки.

— Ты хотел пиццу, — тихо сказал Игорь. — Пицца на кухне.

Сын посмотрел на телескоп, потом на нас, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то детское.

— Я думал, там будет велосипед, — признался он. — Извините. Просто я ждал другого.

Гости засмеялись, и напряжение спало. Муж принёс пиццу, Антон схватил кусок и начал рассказывать, как хочет увидеть кольца Сатурна. Вечером мы вынесли телескоп на балкон. Небо было чистым, и сын, прильнув к окуляру, надолго замолчал.

На следующий день он сам написал классной руководительнице короткое письмо: извинился за «Муму» и попросил разрешить ему прочитать полную версию книги и рассказать классу, почему её сокращать нельзя. Учительница ответила, что будет рада и сама поможет подготовить выступление.

Бабушка, узнав об этом, позвонила и спросила, не слишком ли мы балуем внука. Я ответила, что балуем не подарками, а разговорами. Она долго молчала, а потом сказала, что в её время детям не объясняли ничего, и это было проще, но и хуже.

Телескоп стоит на балконе. Антон иногда зовёт нас смотреть на Луну, но уже без споров о подарках. Я думаю, что честность и вежливость не конкурируют между собой. Иногда выходит, иногда нет, так бывает. Просто детям нужно время, чтобы научиться соединять их, как мы учимся этому всю жизнь.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.