Свёкр снимал нас на телефон, а потом выставил семейный скандал на всеобщее обозрение

мнение читателей

Мой свёкр Борис Аркадьевич всю жизнь был человеком тихим и аккуратным. Работал бухгалтером, ездил на дачу, по выходным ходил в баню. Когда ему исполнилось шестьдесят восемь, он неожиданно завёл канал на видеохостинге и стал рассказывать о старых фотографиях и советских ценах.

Сначала я радовалась. Ролики были скромные, со скрипучим звуком, но людям нравилось. Борис Аркадьевич рассказывал, как в семидесятых ездили в Сочи поездом, как выстаивали за дефицитом. Комментарии были тёплые: «спасибо, дедушка», «напомнили детство».

Потом просмотры упали. Он приходил ко мне на кухню и вздыхал над телефоном.

— Таня, посмотри, что я делаю не так? Мне писали, что скучно.

Я работаю в маркетинге и понимаю, как устроены такие каналы. Поэтому ответила честно:

— Однообразно, Борис Аркадьевич. Все ролики про одно и то же. Людям нужны эмоции, спор, что-то неожиданное. — Я не хочу врать и ругаться. — Не обязательно врать. Можно выбирать острые темы: кто был прав в старых спорах, почему соседи ссорились из-за гаражей. Немного перчинки, в разумных пределах.

Он записал что-то в блокнот, поблагодарил и ушёл работать. Я подумала, что сама помогла ему, и мне было приятно.

Через две недели я открыла его канал и увидела ролик, где он стоял у нашей плиты. На сковороде был мой вчерашний суп. Подпись крупными буквами: «Так невестка кормит сына». Я похолодела. Суп был обычный, курица с лапшой, но кадр выглядел так, будто я готовлю гадость.

Я села на табуретку и долго смотрела на экран. Мне хотелось позвонить и накричать. Но я подумала, что он, возможно, не понимал, как это будет выглядеть. Решила сначала спросить.

— Борис Аркадьевич, зачем вы сняли суп? — Таня, ты же сама сказала, что нужна перчинка. Это же народный интерес. — Это моя кухня и мой ребёнок. — Ну так и не обижайся, это ведь шутка.

Шутка была не смешная. Комментарии под роликом стали злыми. Люди писали, что я плохая хозяйка и что сына надо забрать из такой семьи. Одна женщина предложила прислать мне рецепт нормального супа, и это было самое вежливое из всего. Я отключила уведомления и два дня не заходила в телефон.

Сын, Антошка, спросил меня за ужином, почему люди пишут про нашу кастрюлю. Я ответила, что дедушка делает глупое видео, и мы его вместе посмотрим позже. Он тихо кивнул и вернулся к своим машинкам, но вечером долго не засыпал.

Потом случилась та самая ссора с Олегом. Мы спорили из-за денег на ремонт ванной, он повысил голос, я хлопнула дверью. Борис Аркадьевич в это время сидел у нас на диване в гостях и, как выяснилось, снимал на телефон.

Через сутки в канале появилось видео «Семейный скандал у невестки». Лица не были размыты. Олег позвонил мне на работу и спросил, как так вышло, что его родной отец выставил нашу жизнь напоказ.

— Я думал, он просто разговаривает с тобой на диване, — сказал Олег. — Не понимаю, зачем он это снимал. — Я тоже не понимаю, — ответила я. — Но он сделал это, и теперь нам нужно решить, что с этим делать.

Я поехала к свёкру. Он открыл дверь с довольной улыбкой.

— Таня, посмотри, сколько людей смотрит. Двадцать тысяч уже. — Борис Аркадьевич, зачем вы это сделали? — Ты же сама говорила, что нужно что-то ядрёное. Вот и получилось. — Вы могли хотя бы лица размыть. — Зачем? Если в семье всё честно, зачем прятать? — Честно — это когда люди знают, что их снимают. А у нас в семье никто не давал согласия.

Он хмыкнул и отвернулся к окну. Я поняла, что спорить с ним бесполезно. Тогда сказала спокойно и твёрдо:

— Ещё одно видео с моим участием, особенно оскорбительное, и я подам заявление о нарушении приватности. Ролик со скандалом уберите сегодня. И суп тоже.

Он помолчал, потом посмотрел на меня растерянно. Впервые за месяц в его взгляде мелькнуло что-то похожее на стыд.

— Ты бы правда подала? — Да. Если понадобится, подам.

Ролик он удалил в тот же вечер. Олег пришёл поздно, и мы долго говорили на кухне. Он сказал, что злился не на меня, а на то, что отец его не услышал. Мы договорились, что в семейные дела посторонние не вмешиваются, даже если они снимают на камеру. Олег сам написал отцу короткое сообщение: «Папа, так нельзя. Давай поговорим без камеры».

Борис Аркадьевич не сразу понял, что его канал стал местом, где ломают чужие жизни. Через месяц он записал новое видео о своём первом велосипеде, и в нём не было ни одной чужой фамилии. Я посмотрела его до конца и впервые за долгое время по-настоящему улыбнулась. Потом написала ему в комментариях: «Спасибо, очень тепло получилось». Он ответил сердечком и смайликом, и на этом мы остановились.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.