— У всех моих друзей родители детям квартиры покупают, — выпалил сын, стоя в дверях кухни, — а я вам, наверное, безразличен

мнение читателей
сгенерировано ИИ
Фото: сгенерировано ИИ

Мне тогда было пятьдесят восемь, и я резала картошку для салата. Сын Денис опирался плечом о косяк и смотрел на меня так, будто я обязана ему что-то объяснить.

— Денис, а кто тебе это сказал? — спросила я. — Никто не говорил, я сам вижу. У Соловьёвых сын в Твери двушку получил. У Пашки родители машину подарили, когда он в институт поступил. — Пашкины родители работают в банке, — ответила я. — Ты же знаешь.

Сын фыркнул и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Вечером муж Виктор сел рядом со мной на диван.

— Нин, давай всё-таки поговорим. Он ведь не глупый, просто не понимает, откуда что берётся. — Вот и объясни ему, — ответила я. — Ты у нас мастер по объяснениям.

Пауза получилась долгой. Виктор поправил очки и тихо проговорил:

— Знаешь, я и сам боюсь, что мы его испортили.

Я не нашлась, что ответить. Дениса мы растили одного, после того как дочь Катерина вышла замуж и переехала в Самару. В семнадцать лет она умела варить борщ, складывать бельё и вести тетрадь расходов. Сыну же мы старались облегчить всё: и уроки за него проверяли, и кружки оплачивали, и одежду покупали по первому требованию.

На следующее утро я завела разговор за завтраком.

— Денис, мы хотим предложить тебе другой вариант. Ты работаешь на складе в магазине, тебе двадцать два года. Через год мы поможем с первым взносом, если накопишь остальное. — Через год? — Денис отложил вилку. — Мне квартира нужна сейчас. Я же не буду жить с родителями до тридцати. — Тогда давай посчитаем, — предложил Виктор и достал из ящика старый блокнот. — Сколько ты получаешь в месяц?

Сын назвал цифру. Виктор записал её, потом посчитал, сколько уходит на телефон, на бензин и на кафе с друзьями. Денис покраснел.

— Ты же сам видишь, — сказал отец. — Я ничего не осуждаю. Но ипотеку на такие деньги не даст ни один банк. — Значит, вы просто не хотите помогать. — Мы хотим, чтобы ты умел считать, — вмешалась я. — Это важнее любой квартиры.

Денис вскочил и вышел. Я услышала, как хлопнула входная дверь, и поняла, что он поехал к бабушке в Кимры, где всегда отсиживался в трудные дни. Звонить я не стала.

Через неделю Катерина прислала сообщение: «Мам, Денис у меня. Говорит, что вы его бросили. Что происходит?» Я села на табуретку в прихожей, перечитала сообщение три раза и набрала дочь.

— Катя, мы его не бросили, — сказала я. — Мы просто перестали делать вид, что он не взрослый. — Мама, он не просит денег на еду. Он просит, чтобы его услышали. — Тогда пусть приезжает домой и говорит прямо, а не обижается по углам.

Дочь помолчала. Потом неожиданно спросила:

— Мам, помнишь, как я в двадцать лет просила у тебя хотя бы на курсы английского, а ты сказала, что сама заработаю? — Помню. — Я заработала. И ни разу не пожалела. Может, Денису тоже надо дать шанс себя проверить.

Я положила трубку и долго сидела у окна. Вспомнила, как сама в юности работала в столовой, ездила на электричке и копила на первое пальто. Никто тогда не говорил мне, что я безразлична родителям. Просто выбора не было.

Через две недели Денис вернулся. Без сумки, с рюкзаком и виноватым лицом. Сел за стол, молча посмотрел на тарелку с супом и спросил:

— Мам, можно я поем? — Конечно, — сказала я и налила ещё.

Он ел долго, не поднимая глаз. Потом положил ложку и сказал:

— Я нашёл работу в логистической компании в Твери. Обещают график и обучение на водителя-экспедитора. Права у меня есть, я сдал их в прошлом году, только машины не было. — Ты ничего не говорил, — удивился Виктор. — Я боялся, что вы скажете, что это несерьёзно.

Муж подошёл к сыну, положил руку ему на плечо.

— Серьёзно. Давай завтра съездим, посмотрим, что за компания и сколько платят. А на квартиру начнём копить вместе. Я же тоже свою первую комнату снимал два года, пока не накопил.

Этим летом мы помогли ему с первым взносом за однокомнатную квартиру в новостройке на окраине Твери. Не полностью, а ровно столько, сколько он сам собрал за полгода. Виктор ездил с ним смотреть отделку, а я выбирала шторы и думала, что впервые за много лет не чувствую себя виноватой перед сыном.

Теперь Денис приезжает к нам по воскресеньям на своей старой машине. Привозит пирожки из пекарни, помогает Виктору чинить забор и больше не говорит, что его не любят.

Я думаю, что любовь родителей не измеряется ни квартирами, ни машинами. Но детям иногда нужно увидеть, что их жизнь принадлежит им самим. Тогда обиды уходят, а на их месте остаётся уважение.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.