«Мам, мы не хотели быть обузой». Что скрывала дочь за отказами приехать в гости

мнение читателей

Вера перестала приезжать весной. Сначала говорила, что занята, потом что Андрюша простыл, потом что на поезд не хватает. Я терпела, а в июне не выдержала и позвонила сама.

— Верочка, у нас завтра пирог. Приходите. — Мам, мы не сможем. Правда. — Опять? — Опять.

Я положила трубку и повернулась к мужу: — Гордые стали. Заграницы им подавай, а мать с пирогом не нужна.

Виктор поднял глаза от газеты: — Нина, ты хоть раз спросила, почему? — А что тут спрашивать? Отдыхать они собрались, как я понимаю. Вон в прошлом году Вера фотографии из Анапы выкладывала.

Вечером зашла Яна за ключами от дачи и увидела моё лицо. — Опять про отпуск? — А про что ещё? Вера даже на юбилей отца не пришла.

Яна села напротив и долго молчала. — Мам, Андрея в апреле сократили. Они полгода почти без денег. Вера просила не говорить. — Почему не сказала мне? — Потому что ты начнёшь звонить всем знакомым и предлагать деньги. Или будешь спрашивать, почему они не предупредили. — Я не сравниваю. — Сравниваешь. Ты именно так и делаешь.

Мне стало неприятно, потому что она была права. Но обида никуда не делась. — Значит, я во всём виновата? — Никто не виноват. Они просто считают каждую копейку. Автобус, подарки, чай с печеньем. Ипотека ведь никуда не делась.

Я не стала ждать вечера. Утром поехала к ним, с пирогом в сумке и с ворохом обвинений наготове.

Вера открыла дверь и сразу всё поняла по моему лицу. — Мама, я не хотела, чтобы ты узнала вот так. — А как надо было? Я же твоя мать! — Поэтому и не хотела. Ты бы сразу начала всем звонить и искать Андрею работу через свои связи. А нам стыдно. — Стыдно? Перед кем? — Перед тобой.

Андрей стоял в коридоре, теребя ключи. — Нина Сергеевна, я три месяца ходил на собеседования и никому не говорил. Думал, найду и скажу потом, когда будет что сказать. — Глупо, — сказала я, и голос дрогнул. — Вы оба глупые. 

Вера заплакала. Не громко, как плачут дети, а тихо, закрыв лицо руками, как плачут взрослые, которые слишком долго держались. Я обняла её, и она уткнулась мне в плечо, как в детстве.

— Мам, мы не хотели быть обузой. — Вы не обуза, вы мои дети. — Но ты же обижалась, что мы не приезжаем. — Обижалась, — призналась я. — Потому что думала, что вы меня вычеркнули. А вы просто боялись, что я увижу, как вам трудно.

Андрей прошёл на кухню, поставил чайник и достал из шкафа банку с печеньем. Печенье было самое дешёвое, из магазина у дома. Я посмотрела на банку и вдруг рассмеялась. — Это и есть ваша роскошь? Тогда давайте роскошествовать вместе.

Мы сели за стол. Андрей рассказал про собеседования, про компанию, которая обещала перезвонить. Вера призналась, что ночами считает расходы в таблице и каждый раз не сходится на пару тысяч.

— Дачу не продавайте, — сказала я. — Если понадобится, Виктор что-нибудь придумает. И Павлика будем брать к себе на выходные. Не спорьте, это не подарок, это мой внук и я его люблю.

Вера улыбнулась сквозь слёзы: — Мама, ты сейчас как будто не ты. — Я всегда была собой. Просто не замечала, что вы устали от моего вечного «почему».

Виктор, когда я рассказала ему вечером, долго молчал, а потом сказал: — Надо было сразу спросить. — Надо было, — согласилась я.

В следующее воскресенье Вера с Андреем и Павликом пришли к нам на обед. Принесли торт из магазина и бутылку морса. Павлик сразу побежал смотреть мультики, а мы сидели на кухне и пили чай. С печеньем.

Вера поставила чашку на стол и тихо сказала: — Спасибо, что не стала сравнивать. — Я постараюсь, — ответила я. — Но за сравнения не ручаюсь. Это у меня в крови.

Мы обе засмеялись. Осадок, который накопился за полгода, никуда не делся, но стал меньше. И я впервые за долгое время поняла, что дочь не отдаляется от меня. Она просто не знала, как сказать правду, не испугав мать.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.