«Мам, ты же всё равно одна» — сказала дочь и я поняла, что это не аргумент, а приговор моей жизни

мнение читателей

Мне пятьдесят три года. Я вдова, работаю бухгалтером в строительной фирме и живу в двушке на улице Заводской. Эту квартиру оставила мне мама, когда умерла три года назад. Здесь мой диван, мои книги и половица у батареи, которая скрипит под ногой. Мне здесь хорошо и я ни к чему не готовилась.

Дочь Катя всегда была шустрой. В двадцать четыре вышла замуж за Дениса, программиста из небольшой компании. Они снимали однушку на окраине и отдавали хозяину почти половину его зарплаты. Я помогала, сколько могла и не считала это подвигом.

В феврале Катя позвонила мне в воскресенье утром.

— Мам, нам надо поговорить. Серьёзно.

Я поставила чайник. Катя приехала через час, села напротив и начала без предисловий:

— Мы решили переехать к тебе. Ты пока поживёшь у тёти Лиды, она давно звала. А мы займём твою квартиру. Ты же всё равно одна.

Чайник закипел и щёлкнул, но я не встала.

— Катя, я на этой квартире не одна. Тут мои вещи и память о маме.

— Вещи можно переставить. Мам, мы копим на ипотеку. Через два года сможем взять что-нибудь своё. Тебе же ничего не нужно.

— Мне нужна моя квартира.

— Ты эгоистка! — выпалила она. — Тебе жалко для родной дочери двушку!

Я ждала просьбы, а получила обвинение. Звучало это так, будто мне что-то должны.

Вечером пришёл Денис. Сел рядом с Катей и тихо сказал:

— Ирина Викторовна, мы не хотим вас выселять. Мы думали, вы могли бы сдать квартиру нам по символической цене. Тысяч пятнадцать в месяц.

— Денис, а что для вас символическая цена?

— Для вас это деньги, а для нас огромная разница.

Я смотрела на него. Двадцать девять лет, нормальный парень, не лентяй. Но говорил он о моей квартире как о товаре, который можно взять со скидкой.

— А если я откажусь?

— Тогда будем платить в три раза больше и никогда не выберемся из долгов, — ответил он.

Возможно, он был прав насчёт аренды. Но мне хотелось понять, куда ушли деньги за последние полтора года.

— Сколько вы накопили?

Катя отвела глаза.

— Ну... немного.

— Сколько?

— Двести тысяч, — сказал Денис. — Мы ещё в отпуск ездили. И маме его на операцию помогли.

— Двести тысяч за полтора года при таких зарплатах.

Катя вспыхнула:

— Ты нас проверяешь?

— Нет. Я спрашиваю, куда ушли деньги. Вы хотите, чтобы я отдала свою квартиру ради вашего плана.

Они замолчали. Денис смотрел в пол.

Я вспомнила, как сама в двадцать шесть лет снимала комнату у чужой женщины и экономила на колготках. Мы с Виктором откладывали каждый месяц, брали дешёвые путёвки, ходили пешком. Никто не отдавал нам квартиру. Мы сами её выгрызли.

Катя этого не видела. Ей всё давалось, потому что рядом была я. Я покупала ей пуховик, платила за курсы английского, оплатила свадьбу. Незаметно для себя я стала тем, кто всегда подстелет соломку.

— Катя, я помогу, но не квартирой, — сказала я. — Давай посмотрим, что можно снять подешевле, за городом, на первое время. Я доплачу за первые три месяца. Больше не смогу.

— Три месяца! — она вскочила. — Ты издеваешься?

— Нет. Я могу предложить только это.

Она ушла, хлопнув дверью. Денис помедлил и сказал:

— Спасибо, что честно. Если уж на то пошло, я и сам не понимал, как мы живём.

Катя не звонила две недели. Я ходила на работу и ловила себя на том, что жду звонка. Подруги говорили: «Ну а ты чего хотела? Дети всегда думают, что мы им должны». Они были правы, и всё равно я плохо спала.

Потом позвонил Денис. Один.

— Ирина Викторовна, мы нашли однушку в Пригородном. Дешевле, чем платим сейчас. Я договорился сам. Отменил три подписки и продал старый велосипед.

— Молодец.

— Я хочу, чтобы вы знали: мы больше не будем просить вашу квартиру. Это было неправильно.

Я помолчала.

— Спасибо, Денис.

Катя приехала в воскресенье с пирогом из булочной и села на кухне на то же место.

— Мам, я была не права. Но мне страшно, что у меня не получится.

— Мне тоже страшно, — сказала я. — Поэтому давай считать вместе, а не решать за меня.

Мы сидели два часа. Она водила пальцем по распечатке из банка и кивала. Я не обещала ничего сверх того, что уже сказала. Она и не просила.

Квартиру я не сдала. Не переписала на Катю. И к Лиде не переехала.

Иногда Катя звонит вечером и рассказывает про кухню, которую они присмотрели со скидкой. Я слушаю и думаю, что моя квартира по-прежнему моя. А дочь наконец начала считать свои деньги сама.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.