«Мам, ты же всё равно одна» — сказала дочь и я поняла, что это не аргумент, а приговор моей жизни
Мне пятьдесят три года. Я вдова, работаю бухгалтером в строительной фирме и живу в двушке на улице Заводской. Эту квартиру оставила мне мама, когда умерла три года назад. Здесь мой диван, мои книги и половица у батареи, которая скрипит под ногой. Мне здесь хорошо и я ни к чему не готовилась.
Дочь Катя всегда была шустрой. В двадцать четыре вышла замуж за Дениса, программиста из небольшой компании. Они снимали однушку на окраине и отдавали хозяину почти половину его зарплаты. Я помогала, сколько могла и не считала это подвигом.
В феврале Катя позвонила мне в воскресенье утром.
— Мам, нам надо поговорить. Серьёзно.
Я поставила чайник. Катя приехала через час, села напротив и начала без предисловий:
— Мы решили переехать к тебе. Ты пока поживёшь у тёти Лиды, она давно звала. А мы займём твою квартиру. Ты же всё равно одна.
Чайник закипел и щёлкнул, но я не встала.
— Катя, я на этой квартире не одна. Тут мои вещи и память о маме.
— Вещи можно переставить. Мам, мы копим на ипотеку. Через два года сможем взять что-нибудь своё. Тебе же ничего не нужно.— Мне нужна моя квартира.
— Ты эгоистка! — выпалила она. — Тебе жалко для родной дочери двушку!
Я ждала просьбы, а получила обвинение. Звучало это так, будто мне что-то должны.
Вечером пришёл Денис. Сел рядом с Катей и тихо сказал:
— Ирина Викторовна, мы не хотим вас выселять. Мы думали, вы могли бы сдать квартиру нам по символической цене. Тысяч пятнадцать в месяц.
— Денис, а что для вас символическая цена?
— Для вас это деньги, а для нас огромная разница.
Я смотрела на него. Двадцать девять лет, нормальный парень, не лентяй. Но говорил он о моей квартире как о товаре, который можно взять со скидкой.
— А если я откажусь?— Тогда будем платить в три раза больше и никогда не выберемся из долгов, — ответил он.
Возможно, он был прав насчёт аренды. Но мне хотелось понять, куда ушли деньги за последние полтора года.
— Сколько вы накопили?
Катя отвела глаза.
— Ну... немного.
— Сколько?
— Двести тысяч, — сказал Денис. — Мы ещё в отпуск ездили. И маме его на операцию помогли.
— Двести тысяч за полтора года при таких зарплатах.
Катя вспыхнула:
— Ты нас проверяешь?
— Нет. Я спрашиваю, куда ушли деньги. Вы хотите, чтобы я отдала свою квартиру ради вашего плана.
Они замолчали. Денис смотрел в пол.
Я вспомнила, как сама в двадцать шесть лет снимала комнату у чужой женщины и экономила на колготках. Мы с Виктором откладывали каждый месяц, брали дешёвые путёвки, ходили пешком. Никто не отдавал нам квартиру. Мы сами её выгрызли.
Катя этого не видела. Ей всё давалось, потому что рядом была я. Я покупала ей пуховик, платила за курсы английского, оплатила свадьбу. Незаметно для себя я стала тем, кто всегда подстелет соломку.— Катя, я помогу, но не квартирой, — сказала я. — Давай посмотрим, что можно снять подешевле, за городом, на первое время. Я доплачу за первые три месяца. Больше не смогу.
— Три месяца! — она вскочила. — Ты издеваешься?
— Нет. Я могу предложить только это.
Она ушла, хлопнув дверью. Денис помедлил и сказал:
— Спасибо, что честно. Если уж на то пошло, я и сам не понимал, как мы живём.
Катя не звонила две недели. Я ходила на работу и ловила себя на том, что жду звонка. Подруги говорили: «Ну а ты чего хотела? Дети всегда думают, что мы им должны». Они были правы, и всё равно я плохо спала.
Потом позвонил Денис. Один.— Ирина Викторовна, мы нашли однушку в Пригородном. Дешевле, чем платим сейчас. Я договорился сам. Отменил три подписки и продал старый велосипед.
— Молодец.
— Я хочу, чтобы вы знали: мы больше не будем просить вашу квартиру. Это было неправильно.
Я помолчала.
— Спасибо, Денис.
Катя приехала в воскресенье с пирогом из булочной и села на кухне на то же место.
— Мам, я была не права. Но мне страшно, что у меня не получится.
— Мне тоже страшно, — сказала я. — Поэтому давай считать вместе, а не решать за меня.
Мы сидели два часа. Она водила пальцем по распечатке из банка и кивала. Я не обещала ничего сверх того, что уже сказала. Она и не просила.
Квартиру я не сдала. Не переписала на Катю. И к Лиде не переехала.
Иногда Катя звонит вечером и рассказывает про кухню, которую они присмотрели со скидкой. Я слушаю и думаю, что моя квартира по-прежнему моя. А дочь наконец начала считать свои деньги сама.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии