На первом свидании будущая свекровь объяснила, какой должна быть жена её сына

«Паша у меня золотой, только немного неприспособленный. Ему нужна добрая жена, которая будет рядом и поможет в быту», — сказала женщина напротив.

Я посмотрела на неё, потом на мужчину рядом. Он покраснел и уставился в меню.

— Мам, мы вообще-то на свидании, — пробормотал он.

Так я познакомилась с тридцатидвухлетним Павлом и его мамой, решившей обсудить обязанности будущей невестки.

Меня зовут Марина, мне тридцать пять лет. После развода я согласилась на встречу с Пашей: общая знакомая сказала, что он спокойный и работает с компьютерами. Про маму не предупредили.

— Я не собираюсь никого обслуживать, — сказала я.

— Да что вы, я не об этом, — тут же отозвалась его мать, Тамара Борисовна. — Просто мужчинам нужна забота. Паша никогда не умел себе нормально приготовить. И носки теряет. А я уже не молодая, мне бы хотелось знать, что он устроен.

Паша молчал. И это молчание сказало обо мне больше, чем её слова.

— Вы сами-то чего хотите? — спросила я его.

Он поднял глаза.

— Чтобы мама перестала знакомить меня с женщинами.

Тамара Борисовна резко выпрямилась.

— Не начинай. Я добра тебе желаю.

— Ты желаешь, чтобы кто-то делал вместо меня то, что ты делала.

Я встала, оставила деньги за свой чай и ушла.

Через два дня Паша написал: «Извините за маму. И за себя — за то, что промолчал. Можно объяснить?» Я согласилась встретиться, но только вдвоём.

Он пришёл раньше, без мамы.

— Я не безработный, как она рассказывает. Работаю удалённо, собираю сайты. Просто заказов мало. Живу с ней, потому что после смерти отца она одна, а я привык быть рядом. И потому что страшно съехать.

— А носки?

Он усмехнулся.

— Носки я нахожу сам. Иногда даже стираю.

— А готовить?

— Умею. Омлет, суп, макароны. Не ресторан, но я не умру.

— Тогда почему позволяешь матери говорить за тебя?

Он опустил взгляд.

— Потому что каждый раз, когда я пытаюсь спорить, она говорит, что сердце прихватило. Может, и правда прихватывает. А потом я сдаюсь. Так проще. Мне стыдно это признавать.

Эта фраза мне понравилась больше, чем все анкеты с «надёжный, семейный».

Мы стали встречаться. Он звонил матери по несколько раз в день и отчитывался, где находится. Если задерживался со мной, она присылала сообщения: «Я волнуюсь», «Ты забыл купить таблетки», «Неужели тебе новая женщина дороже матери?»

Однажды я сказала:

— Паша, я не буду просить тебя выбирать между нами. Но жить втроём в отношениях тоже не стану.

Он помолчал, потом ответил:

— Я понимаю. Мне надо научиться говорить ей «нет».

Через три месяца он снял студию. Там были голые стены и одна кастрюля. Тамара Борисовна приехала с бельём, полотенцами и едой.

— Мам, спасибо, но я сам обустроюсь, — сказал он.

Она посмотрела на меня.

— Это ты его настроила? Раньше он был нормальный.

— Он и сейчас нормальный, — ответила я. — Просто теперь сам решает, где жить.

Она оставила пакеты у двери. Вечером Паша смотрел на телефон и бледнел.

— Она не отвечает. Вдруг ей плохо?

— Позвони. Если нужна помощь — вызови врача. Но не переезжай обратно только потому, что она молчит.

Он дозвонился позже. Мать сказала, что расстроилась. Паша извинился за тон, но решения не изменил.

Мы не поженились через полгода. Были ссоры. Паша иногда снова ждал, что я напомню ему о счетах или запишу к врачу.

— Ты же знаешь, у меня голова забита, — говорил он.

— У меня тоже. Давай заведём общий календарь. Но записывать свои дела будешь сам.

Он сердился, потом привык.

Тамара Борисовна считала меня причиной перемен. На семейный ужин звала сына одного. Он отвечал:

— Если Марину не зовёшь, я тоже не приду.

Через год мы съехались. Паша нашёл стабильную работу, а я сохранила привычку иногда закрыть дверь и побыть одной. Его мама однажды спросила меня по телефону:

— Ну что, теперь ты за ним смотришь?

— Нет, — ответила я. — Мы друг за другом не смотрим. Мы договариваемся.

Она помолчала и спросила, не хочет ли он на выходных приехать помочь ей с полкой. Паша сам ответил позже:

— В субботу могу, но в воскресенье у нас планы.

Я не стала его хвалить. Быть взрослым — не подвиг, хотя иногда «я сам решу» даётся непросто.

Тамара Борисовна всё ещё считает, что ему нужна жена, которая будет заботиться. Паша теперь говорит ей:

— Мам, мне нужна не сиделка. Мне нужна жизнь.

И каждый раз, когда слышу это, думаю: вот с этого у него она наконец и началась.