Не рискуйте, у вас уже двое — сказала мне врач. Я не послушалась — и вот чем это закончилось

Мне было тридцать восемь лет, когда я поняла, что беременна в третий раз. Мы с мужем жили в небольшом заводском городке: он работал мастером в цехе, я — в школьной столовой. Сыну Денису было шестнадцать, дочке Ксюше — четырнадцать.

Третьего мы не планировали: на заводе сокращали смены, я считала каждую копейку.

Меня приняла врач, которую знали все.

— Сколько вам? — она подняла глаза от карты. — Тридцать восемь? Рожать в таком возрасте, да ещё третьего — это, милочка, лотерея. У вас давление, анемия. Я вам как женщина женщине говорю: не рискуйте.

— Я и сама боюсь, — призналась я.

— Бояться мало. Вот направление в областную больницу. Оформите всё в срок — и забудете, как страшный сон.

Я взяла бумажку, сложила вчетверо и убрала в сумку.

Вечером мы с Сергеем просидели на кухне до полуночи.

— Ты как? — спросил он, не поднимая глаз от чашки.

— Страшно. И денег нет, и врач пугает.

— Ну а я что... — он повёл плечом. — Раз врач говорит, значит, так надо. Поедем в четверг, я отпрошусь.

Я кивнула и пошла спать, а сама всю ночь смотрела в потолок.

В четверг мы встали рано. До областного центра ехать три часа. Автобус дребезжал так, что говорить приходилось шёпотом. На середине пути мотор чихнул и заглох.

Водитель копался под капотом, потом махнул рукой:

— Всё, приехали. Ждём эвакуатор.

— В субботу поедем, — твёрдо сказал Сергей, когда мы вернулись. — Никуда не денется.

Но в субботу мы не поехали. В пятницу вечером Ксюша полезла за вишней через забор, сорвалась и сломала руку. Я провела ночь в приёмном покое, а утром врач сказал:

— Гипс на шесть недель. Мыть, кормить, в школу водить под ручку — сами понимаете.

Оставить её одну я не могла — поездка снова отложилась.

Неделя шла за неделей. То Ксюше на перевязку, то у Дениса выпускные экзамены, то Сергея не отпускали с работы. А когда я наконец посмотрела на календарь, то поняла: срок, в который можно было всё сделать тихо и «по закону», прошёл.

Я села на табуретку в коридоре и заплакала — впервые за все эти недели.

— Ну чего ты? — Сергей присел рядом. — Раз так вышло, значит, так надо. Пропадём, что ли?

— Пропадём, — всхлипнула я. — Куда нам ещё одного?

— А вон, — он кивнул в сторону детской, — двое уже есть. И ничего: живые, сытые. Значит, и третьего прокормим. Я вторую смену возьму.

И я решила: будь что будет.

Варя родилась в конце марта — крепкая, с копной тёмных волос. Я боялась, что старшие начнут ревновать: они всю жизнь были страшными собственниками, делили всё, от конфет до места у телевизора. Но вышло иначе.

Денис первым взял её на руки и выдохнул:

— Мам, она как кукла. Только живая.

Варя росла не такой, как старшие. Те учились ровно, без блеска, а эта с трёх лет засыпала вопросами: почему небо голубое, куда уходит вода из лужи, отчего у кошки усы. В школе удивлялись: она выбивалась в отличницы, хотя никто её не заставлял.

Старшие разъехались: Ксюша уехала на север, Денис — на юг, к жене, которая так и не стала нам родной. Внука мы видели в основном на фотографиях.

А Варя от нас не отрывалась. После девятого класса сказала:

— Мам, я в медицинский. Только вы не бойтесь, я вернусь.

— Куда ты вернёшься, — отмахнулась я. — В нашу дыру? Езжай, учись.

— Вернусь, — упрямо повторила она.

И вернулась. Окончила институт, приехала в районную больницу, а через несколько лет её назначили заведующей женской консультацией. Туда, где когда-то мне подсовывали бумажку с направлением.

Про дом она тоже не забыла: сделала ремонт, провела горячую воду. Теперь у нас и ванна тёплая, и вода из крана — хоть чай заваривай. Старшие дети не помогали ни рублём, ни словом. А Варя приезжает по воскресеньям с сумками, ругается, что мы мало ходим, и целует меня в макушку — как когда-то я её.

Позвонила она позавчера, поздно, уставшая.

— Мам, у меня сегодня женщина была. Сорок лет, третьи роды. Плачет в кабинете: врач сказала — риск, надо прерывать. А у неё сын и дочь уже взрослые.

— И что ты? — спросила я.

— Рассказала про тебя. Про автобус, про Ксюшину руку, про то, что срок ушёл. Она послушала, вытерла глаза и говорит: «Я подумаю».

Я положила трубку и долго сидела на кухне. Сергей уже спал, за окном шёл снег, в доме было тепло — по-настоящему, от котла, который купила Варя.

Странно думать, что всего этого могло не быть. Если бы автобус не заглох на полпути. Если бы Ксюша не полезла за той вишней. Два нелепых случая — и целый мир: Варя, её пациентки, наша тёплая ванна, воскресные сумки с продуктами.

Боюсь представить, кем бы мы стали, если бы тогда доехали. И как хорошо, что не доехали.