Не веришь мне? Спроси у сестры! — мать обвинила моего мужа в измене и подготовила доказательства

Мама никогда не любила Дмитрия. Когда я в восемнадцать объявила, что выхожу замуж за «этого безродного гастарбайтера» — его родители переехали из Казахстана в девяностых — она три дня не разговаривала со мной. Потом смирилась, но каждое чаепитие по воскресеньям превращалось в допрос: «Когда ты найдешь нормальную работу?», «Почему до сих пор не купили машину?». Дима терпел, целовал меня в висок после ее уходов и шептал: «Главное, мы-то знаем правду».  

Правда была в том, что мы еле сводили концы с концами. Дима работал на двух стройках, я подрабатывала няней. На третью годовщину свадьбы он подарил мне золотые сережки, до этого дорогих подарков не было.  

Она сидела за кухонным столом с папкой в руках. Рядом — моя сестра Аня.  

— Он тебе изменяет, — мама швырнула на стол распечатанные смс. «Скучаю», «Когда увидимся?». Внизу — фото: он в кафе с женщиной в красном пальто. Лица не видно, но часы на его руке — наши свадебные.  

— Откуда это? — спросила я.  

— Я неделю следила за ним. Хотела убедиться, прежде чем показывать тебе. Не веришь? Спроси у Ани!  

Сестра покраснела, достала телефон. На экране — Дима, заходящий в подъезд дома в центре. Время: прошлый четверг, когда он должен был быть на работе.  

— Я… я случайно увидела его, когда ехала к клиенту, — пробормотала Аня.  

— Что будешь делать? — спросила мама. — Я договорилась с юристом.  

Дома Дима чинил смеситель. Рукава закатаны, на лбу — пот. Как всегда, пел под нос ту самую казахскую песню, которой убаюкивал нашего сына.  

— Где ты был в прошлый четверг? — спросила я, бросая папку на стол.  

Он посмотрел на фото, потом на меня. В глазах — не вина, а усталость.  

— Ты тоже поверила?  

— Аня видела тебя.  

— Аня, — он усмехнулся. — Твоя сестра, которая взяла пять тысяч у тебя в прошлом месяце и не вернула?  

Я вспомнила: Аня просила денег на «курсы», но потом призналась, что потратила на платье.  

— Моя сим-карта пропала неделю назад. Думал, потерял, но потом нашел в рюкзаке.  

Он полез в ящик, вытащил два телефона: старый с царапиной на экране и новый.  

— Вот, проверь.  

На старом — те же сообщения. В исходящих — ничего.  

— Я купил новый, потому что этот глючит. Сам не пойму, откуда эти смс...  

Мама звонила десять раз. Я выключила звук.  

Утром поехала к дому из фото. Консьержка, узнав Диму по описанию, махнула рукой:  

— Этот? Он тут почту приносил. Хозяйка квартиры — его тетка, в больнице лежит. Попросила поливать цветы.  

— Прости… Она сказала, что выставит меня из квартиры, если не помогу… Она сама писала эти смс с его старого номера…  

Дома Дима спал. На столе — заявление о переводе на постоянный контракт. Зарплата — вдвое больше.  

Мама пришла без стука. Глаза красные.  

— Я пыталась спасти тебя…

— От чего? — спросила я. — От счастья?  

Она ушла, не ответив. Дима поставил чайник. Мы пили чай, слушая, как за стеной наш сын учится играть «Собачий вальс».