«Шашлыки за мной» — писал муж в чат. Всё остальное было за мной: пять кило картошки, три таза салатов и пятнадцать часов работы

В субботу в шесть утра телефон Гоши завибрировал на тумбочке. Чат «Дача-пати», четырнадцать человек онлайн, сообщение от Лёни: «Ну что, все в силе?»

Гоша, не открывая глаз, написал: «Конечно! Шашлыки как всегда за мной».

Шашлыки за ним, а всё остальное — за мной.

Я переводчик с испанского, работаю из дома. Люблю тишину и варю сыр — да, странное хобби, но мне нравится. Муж Гоша — мой антипод: отличный продажник, экстраверт в терминальной стадии, человек, который не может находиться в помещении, где меньше пяти человек.

Когда мы встречались меня это очаровывало. На третьем году брака поблёкло. На седьмом я начала вздрагивать от слова «гости».

Дачу мы купили четыре года назад. Восемь соток, лес, речка. Я мечтала, что будет терраса, книга и кофе в тишине.

Первые два выходных так и было. На третьи приехал Артём с женой. На четвёртые — Артём, Лёня и Жанна. На пятые — плюс Миша со Светой, Олег с девушкой и какой-то Фёдор, которого Гоша «знал по институту». Фёдора я видела впервые: он съел полкастрюли оливье и уснул в гамаке.

С тех пор дача стала рестораном под открытым небом, где я шеф-повар, официант и посудомойка.

Гоша считал, что его вклад в приготовление мяса на мангале покрывает всё. Выходил к огню с видом жреца, поворачивал шампуры, принимал комплименты. А я чистила пять килограмм картошки, резала три таза салатов, накрывала, убирала, снова накрывала, потому что кто-то опрокинул соус и следила, чтобы семеро детей не залезли в колодец.

Каждое воскресенье я возвращалась в Москву разбитая, как после смены в шахте. В понедельник восстанавливалась, во вторник чувствовала себя человеком, в среду Гоша говорил: «Кстати, в субботу Лёня с Жанной». И всё начиналось заново.

Я пыталась говорить.

— Гош, давай хотя бы через выходные без гостей.

— Ну что мы вдвоём будем делать? Скучно же.

— Мне не скучно. Мне хорошо.

Он смотрел так, будто я сказала, что люблю жевать картон. Для него одиночество — наказание. Для меня — ресурс. Мы оба это знали и ни разу не проговорили.

В июле я сдалась. Не на словах. а на деле. Взяла заказ, от которого обычно отказывалась: триста страниц за десять дней, двойной тариф.

— В субботу я работаю. С утра до ночи. Гости — на тебе.

— Да легко, — засмеялся Гоша. — Я приготовлю мясо, без проблем.

В субботу в девять приехали одиннадцать человек. Я заперлась в дальней комнате, надела наушники и открыла документ.

Через час в дверь постучали.

— Юль, а где большая кастрюля?

— В нижнем шкафу.

— А соль?

— Там же.

Через полчаса:

— Юль, а во что салат класть?

— В таз.

— А таз где?

В два часа ко мне постучала Жанна.

— Ты чего закрылась? Мы думали, ты обиделась.

— Я работаю. Сроки, нужно успеть.

— А Гоша сказал, ты приболела.

Вот это было самое обидное. Он не сказал правду — что жена устала обслуживать двенадцать человек или потому что у неё своя работа. Он сказал «приболела». Потому что «работает» в его системе не звучало солидно.

— Нет. Я работаю.

— А... — Жанна помолчала. — Слушай, а можно я тогда сама? 

В одиннадцать вечера Гоша пришел ко мне в комнату. Сел на пол, спиной к шкафу.

— Двенадцать человек. Я ни черта не успел. Мясо сгорело, потому что я отвлёкся на Фёдора. Дети вылили в бассейн шампунь. Кто-то разбил два стакана. И все спрашивали, где капуста.

— Где капуста?

— Я сказал, что капуста в прошлом.

Я засмеялась. Он тоже, но раздраженно.

— Я не понимал тебя. Ты говорила, а я слышал «Юля устала». А это не «устала». Это двенадцать часов подряд ты вкалываешь.

— Пятнадцать. Я обычно начинала в семь утра, чтобы к часу всё было готово.

Гоша достал телефон и при мне написал в чат:

«Друзья, меняем формат наших встреч. Мы даём площадку и мангал. Еду, напитки и посуду каждый приносит сам. Юля больше не кухня».

Ответ пришёл через минуту. От Жанны: «Давно пора».

А потом от Лены, жены Артёма: «Если честно, я тоже устала всё это таскать на себе. Мне казалось, я одна так думаю».

Я смотрела на эти две строчки и думала, что за семь лет никто ни разу не спросил, как это — каждую субботу обслужить такое количество гостей.

В следующие выходные мы никого не позвали. Гоша маялся, как кот в пустой квартире: ходил по участку, проверял телефон. К вечеру сел рядом.

— А ведь и правда хорошо.

— Ты просто устал.

— Нет. Правда хорошо.

Утром я встала как всегда в семь часов, сварила рикотту и вынесла на террасу. Кофе, тёплый сыр, птицы, никого.

Гоша вышел через полчаса, сонный.

— Ты чего не разбудила?

— А зачем? Ты же не просыпаешься в шесть часов, чтобы посмотреть, как я чищу картошку.

Он засмеялся и сел. Мы просидели так часа полтора и нам этого хватило.

Я не стала любить гостей. Я по-прежнему от них устаю. Но теперь мой муж знает, из чего складывается моя суббота. И четырнадцать человек в чате тоже знают.

Тишина — это не то, что остаётся, когда все уехали. Это то, что я выбираю сама.