Сняли с сестрой один дом на море, чтобы сэкономить. Теперь мы почти не разговариваем

Мы с Леной всегда мечтали об этом. Две сестры, два мужа, четверо детей, большой дом у моря, общий стол, вечерние разговоры до ночи. Обсуждали годами — с той сладкой интонацией, с какой говорят о том, что никогда не случится.
 
И вот это случилось, но выяснилось: мечта — это когда всё красиво в воображении, а отпуск — это когда всё конкретно.
 
Дом я нашла сама. Четыре спальни, терраса, до пляжа семь минут. Двести тысяч за две недели — пополам. Лена сказала: «Отлично, берём», и я внесла предоплату со своей карты, потому что у неё «были проблемы с лимитом».
 
Ещё до выезда договорились:
 
— Давай продукты закупим одним чеком? Так дешевле.
— Давай.
— И готовить по очереди. День я, день ты.
— Логично.
 
Логично оказалось только в теории.
 
Приехали. Мой муж Серёжа в первый же вечер разобрал чемоданы, проверил розетки, повесил полку для полотенец. Муж Лены, Игорь, открыл пиво и сел на террасу — «отдыхать же приехали».
 
— Игорь, может, мангал сделаешь? — спросил Серёжа.
— Да ладно, завтра.
 
Завтра все повторилось.
 
Готовила в итоге я. Лена «забывала», что сегодня её день и я не напоминала — проще сварить кастрюлю супа, чем объяснять взрослому человеку, что сегодня вторник. К концу недели я уже знала: если не приготовлю я, дети будут есть печенье.
 
С детьми та же история. Мои вставали в восемь, Ленины — когда захотят; мои шли на пляж до жары, Ленины — к обеду, когда песок обжигал.
 
— Может, завтра пораньше пойдем на море? — предложила я. — До одиннадцати на пляже благодать.
— Ты своих буди как хочешь, — сказала Лена. — Мои на отдыхе.
 

На пятый день я нашла в раковине её кастрюлю с вчерашними макаронами. И тут меня накрыло — не из-за макарон, а из-за всего сразу.
 
— Лена, я не против готовить. Но я против, когда это называется «по очереди», а по очереди не получается.
— Я не успеваю! У меня двое детей!
— У меня тоже двое.
— Тебе Серёжа помогает.
— А у тебя Игорь нет. И это, извини, не моя проблема.
 
Она помолчала и сказала:
 
— Ты всю поездку ходишь с таким лицом, будто мы тебе должны.
 
И вот здесь стало обидно по-настоящему. Потому что я не считала, кто сколько съел. Я считала, кто сколько сделал. И счёт был не в её пользу.
 
Переломный момент случился на восьмой день, за общим ужином.
 
— Слушайте, — сказал Игорь, — давайте позовём маму? Она одна в городе, пятнадцать лет не была на море.
— Отлично, — сказала Лена. — Пусть приедет, у нас же есть место.
 
Я поставила вилку.
 

— Ребят, дом на четыре спальни. Нас восемь. Где она будет спать?
— В гостиной на диване, — сказала Лена. — Она неприхотливая.
— И две недели мы будем ходить на цыпочках  готовить на девять человек.
— Марина, это наша мама.
— Это и моя мама, Лена. И я её тоже люблю. Но я не хочу, чтобы она две недели спала в проходной комнате, где дети смотрят мультики.
 
Лена встала из-за стола.
 
— Знаешь что? Иногда ты бываешь очень чёрствой.
— А иногда ты бываешь очень удобной для всех, кроме меня.
 
Ночью мы сидели на террасе вдвоём.
 
— Я не о деньгах, — сказала я. — Я устала быть администратором отпуска. Два месяца искала дом, привезла сюда детей, готовлю, убираю, слежу, чтобы никто не обгорел. И всё выглядит так, будто мне больше всех надо.
— Мне тоже надо, — сказала Лена. — Просто у меня другой способ. Я не умею как ты — по спискам и по часам.
— Я и не прошу как я. Я прошу хотя бы раз в день спросить: чем помочь?
 
Она долго молчала.
 
— Знаешь, что самое обидное? Я с тобой ехала отдыхать. А получилось, что приехала на работу, где начальник — ты.
 
Вот это было честно.
 
— Давай договоримся, — сказала я. — Завтра я не готовлю. Вообще. Что будет — то и будет.
— А если дети будут голодные?
— Тогда закажем пиццу. И это будет наша общая ошибка, а не моя личная.
 
Она засмеялась — впервые за неделю по-настоящему.
 
Мама приехала на четыре дня, спала в гостиной и осталась довольна. Пиццу мы заказывали дважды. Игорь в последние дни жарил мясо — медленно, но я не лезла.
 
Об этом отпуске я теперь говорю: он был хороший. С одной оговоркой — хорошим он стал не тогда, когда мы приехали, а тогда, когда мы перестали делать вид, что всё идёт по плану.