Уборщица на больничном, в школе некому мыть полы. Сын ушёл помогать, а я писала жалобу

мнение читателей

Мой Кирилл учится в седьмом классе. В среду он пришёл из школы и между делом сказал, что они с Тимой после уроков мыли пол в классе. Я сначала не поняла.
— Как мыли? Уборщицы же есть.
— Ну, мы вдвоём мыли, шваброй.
Ведро, швабра. У меня внутри всё поднялось. Двенадцать лет, а его заставили таскать воду, как в колхозе.
Я расспросила подробнее. На большой перемене они сбегали в магазин через дорогу. Слякоть, в спешке забыли переобуться и вернулись в сменке. Потоптались по классу, совсем немного. Учительница Людмила Петровна увидела, поморщилась и сказала: после последнего урока вымоете.
— Она сказала, что это не наказание, а чтобы мы поняли, что за собой надо убирать, — добавил Кирилл.
— Она так сказала?

— Да, но Тима всё равно обиделся.
Я позвонила маме Тимы. Та удивилась моему тону и похвалила учительницу.
— Пусть учатся уважать чужой труд, — сказала она. — Мой тоже всё рассказал, я его похвалила, что не спорил.
— Но их унизили!
— Убрать за собой — это не унижение.
Я положила трубку и поняла, что разговаривать с ней бесполезно. Утром я пошла в школу.
Директор Нина Сергеевна слушала, откинувшись в кресле, и не сразу убрала с лица улыбку.
— Мальчики помыли пол. Что в этом плохого?
— Плохо то, что они выполняли работу уборщицы. Тётя Тома где была?
— Тамара Ивановна на больничном. Вторую неделю. 
— И вы детей поставили вместо неё?

Директор вздохнула и вызвала Людмилу Петровну. Та пришла с журналом под мышкой, села напротив и сказала ровно:
— Тамара Ивановна одна на три этажа. Ставку второй уборщицы нам обещали с сентября. Не дали. Мы просто не справляемся.
— Это не моя проблема. Мой ребёнок не должен быть заменой уборщице.
— Ваш ребёнок и не замена. Он сам вызвался.
— Что?
Людмила Петровна открыла журнал.
— В сентябре я попросила класс помочь. Не наказала, а попросила. Кирилл поднял руку первым и сказал, что может с Тимой. Я предупредила, что это уже не дежурство, а ответственное дело. Он возмутился, что ему мама не разрешает.
Я почувствовала, как горят щёки.
— Он этого не говорил.
— Говорил. Я переспросила. Вы бы сами сказали «нет».
Я молчала. Директор налила воду в стакан и поставила передо мной.
— Пишите жалобу, если хотите, — сказала она. — Но пусть она будет не на учительницу, которая сама мыла полы в пятницу, когда дети ушли.
Я не поверила. Потом увидела в журнале запись: «Пятница. Л. П. — пол в 3-м корпусе, 16:40».
Дома я накинулась на сына. Что он предатель, что сам себя унижает, что я в школу больше не пойду.
— Мам, мы же сами сказали, что можем помыть. Я не хотел, чтобы ты устраивала скандал.
— Ты не понимаешь! Тебя используют!

— Меня никто не использует. Мне нравится шваброй махать. Тима говорит, что мы теперь как настоящие уборщики.
Я хотела ответить, но поняла, что прав он, а не я.
Ночью я не спала. Вспоминала свою школу, вонючие тряпки, которые ненавидела. Мать тогда сказала: «Не ной, отмоешь и забудешь». Я не забыла. Всю жизнь считала, что унижение — это когда тебя заставили. А оказалось, унижение — это когда взрослые решают за тебя, что ты не выдержишь. Сын выдержал, а я не смогла.
Утром я сидела на кухне с кружкой и смотрела на его кроссовки, которые он поставил сушиться на батарею. Сменка лежала рядом, аккуратно, как в магазине. Он сам её постирал, потому что ему было стыдно, что испачкал класс. Я этого не заметила, потому что была занята тем, чтобы доказать свою правоту.
Тогда я и поняла, что проблема была не в полах.
Через два дня я пришла в школу без жалобы. Тётя Тома сидела в раздевалке на табурете, нога на стуле, в эластичном бинте. Я спросила, как она.
— Ничего, милая. Хорошо, что спросили. Обычно все проходят мимо.
Она рассказала, что живёт одна, что сын служит в армии и звонит раз в месяц, что пол ей тяжело мыть, но без неё через неделю коридоры стали бы серыми.
— А ваш сын хороший, — сказала она. — Сегодня дверь в коридоре подпёр, чтоб сквозняк не ходил. Я говорю: спасибо. Он рукой махнул, мол, ерунда.
Я вышла на улицу и долго стояла у забора, не понимая, зачем. Тётя Тома крикнула вслед, чтобы я передала сыну пирожок с капустой, он у неё вкусный, с луком и с яйцом. 
В управление образования я не пошла. Записалась в родительский комитет и попросила поставить вопрос о второй ставке уборщицы.
Кирилл теперь по пятницам иногда остаётся с Тимой и помогает тёте Томе. Я больше не ругаюсь, но он иногда говорит:
— Мам, а ты бы тоже могла помыть. Ты же недавно сказала, что у тебя хорошо получается.
Я смеюсь и отвечаю: «Ведро я, так и быть, донесу».

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.