Я дала 50 тысяч на подарок матери, брат — 5. А хорошим сыном стал он

В нашей семье была традиция: мама записывала в общую тетрадь, кто что подарил. Не из жадности — просто чтобы не повторяться. Тетрадь лежала в серванте, между хрусталём и коробкой с ёлочными шарами и я листала её в детстве как книгу.

Последние годы я листать перестала, потому что почти напротив каждого дорогого подарка стояло имя брата.

Меня зовут Ира. Косте, моему младшему тридцать один год. Разница у нас семь лет и всю жизнь она звучала одинаково: «Ты старшая, ты обойдёшься». Обойтись пришлось многому — музыкальной школе, поездке на море, джинсовой куртке, о которой я просила два года. Зато Костя получил всё: и куртку, и море, и репетиторов. Мне объяснили, что я умная и сама пробьюсь. Я и пробилась: уехала в город, выучилась, работала, снимала комнату, потом квартиру, потом взяла ипотеку.

Костя остался в посёлке. Женился рано, детишки погодки, работа в магазине техники. Я его не осуждала — он действительно вкалывал, брал подмены, не гнушался подработок. И я помогала: то на коляску, то на зубки, то просто переводила деньги. Мама звонила и говорила: «Ирочка, ты же понимаешь, что им тяжело». Я понимала. Мне, кстати, тоже было тяжело, но об этом как-то не спрашивали.

К маминому шестидесятилетию Костя предложил скинуться на кухонный гарнитур. Сказал: денег у него мало, поэтому он даст сколько сможет и оплатит доставку со сборкой. Я дала основную сумму, выбрала фасады и светлые занавески в тон, нашла магазин с акцией — и в итоге всё вышло почти вдвое дешевле, чем планировали. Разницу я, честно говоря, оставила себе: не из подлости, просто в тот год на работе резали зарплаты и я впервые за десять лет взяла деньги из накоплений.

А потом я приехала на юбилей. И услышала от мамы про «Костин подарок»: какой он молодец, какая у него семья, а про родителей не забывает, и это несмотря на то, что денег у него нет. Я стояла посреди кухни с букетом, который везла через полстраны и понимала, что моё имя в этой истории отсутствует.

— Мам, мы же вместе складывались. Я большую часть внесла.

— Ирочка, ну не выдумывай. У тебя же на работе проблемы, откуда у тебя такие деньги?

Вот так, просто и без злобы. Она не обвиняла — она искренне не могла поверить, что я способна на что-то большое. В её картине мира большой поступок мог совершить только сын.

Я тогда ничего не сказала. Вышла на крыльцо, постояла, посчитала до двадцати и вернулась с улыбкой. Написала Косте: «Ты почему не сказал, что мы вместе дарили?» Он ответил: «Запарился, прости». И поставил смайлик. Смайлик. Я смотрела на этот смайлик и думала: а ведь и правда запарился — просто в тот момент, когда решал, чьё имя будет стоять рядом с подарком.

Дальше был год, когда я впервые не приехала на Новый год. Соврала про работу. Мама звонила и обижалась, а потом попросила денег — Косте надо было закрыть кредит. Я перевела половину. Потом ещё раз, и ещё.

А в мае мне позвонил отец. Он вообще по телефону не любит, говорит коротко, и я сразу напряглась.

— Ира. Ты тетрадь мамину видела?

 

— Видела.

— Я в неё тоже заглядываю. — Он помолчал. — Я всё знаю про гарнитур. Ты думаешь, я не помню, кто мне станок покупал? Ты мне двадцать пять тысяч перевела, а Костя пять. Он мне сам проговорился, когда выпил.

Я села на подоконник и не смогла ничего ответить.

— Я тебе чего звоню, — сказал отец. — Ты больше не дари через него. Дари сама. И деньги больше не переводи, слышишь? У нас с матерью пенсия есть. А Костя не пропадёт, ему тридцать один год.

— Пап, а маме ты говорил?

— А толку? — спросил он. — Она не злая, она просто так видит. Ей так удобнее думать.

А потом добавил совсем тихо, и я услышала, как он откашлялся, чтобы голос не дрогнул:

— Ты у меня одна такая. Не в смысле единственная дочь. А в целом, одна такая

С тех пор прошло два года. На мамин день рождения я приехала с подарком. Подарила сама, из рук в руки, глядя ей в глаза. Она сказала «спасибо, доча» и, кажется, впервые за долгое время посмотрела на меня без укора. А за столом вдруг призналась, что занавески эти ей всегда нравились больше, чем гарнитур.

— Ты их сама выбирала, да?

Я кивнула.

— Красивые, — сказала мама. — Я их каждый день вижу.

А когда Костя снова предложил скинуться «на двоих», я ответила: «Нет, Кость. Я сама. Тебе тоже советую — самому».

И знаете что? Он обиделся. Но подарок маме купил. От себя. И, по-моему, впервые за много лет сам его и выбирал.