Я не стала спасать сестру от родителей.Я предложила ей работу, а она обиделась на меня

Моя сестра Оля учится на третьем курсе и живёт с родителями. Каждую неделю она приезжает ко мне «подышать» — так она это называет.

— У вас тут тихо. — Она валится на мой диван в кроссовках. — Я бы тут жила.

Я наливаю чай.

— Рассказывай.

И она рассказывает: как её «держат в клетке», как «нельзя даже в кино после девяти», как мама «следит за каждым шагом».

— Мама просто плохо спит, — говорю я. — Когда ты приходишь в час ночи, она не засыпает до трёх.

— Я же не специально!

— Оля, ты студентка. Тебе не пять лет.

Она обижается.

Мне двадцать девять лет. Я прошла это же ровно так: первый курс, скандалы, «вы меня контролируете». И закончила тем, что нашла подработку, сняла комнату с двумя девочками и перешла на заочное обучение.

Тогда это не ощущалось взрослением, ощущалось как побег. Первые полгода я жила на макаронах и гордости, а по вечерам, когда звонила мама врала, что у меня всё хорошо. Потом перестала врать — просто стало действительно хорошо.

— Оль. Хочешь совет?

— Ну.

— Устроишься на работу — я помогу с комнатой. Помогу съехать, подскажу, где не обманут с залогом. Всё то, что мне никто не подсказал.

Она вспыхнула.

— Ты серьёзно? Я к тебе прихожу за поддержкой, а ты меня на работу отправляешь?

— За какой поддержкой, Оля?

— Чтобы ты меня пожалела! — Она чуть не плачет. — У меня в семье никого нет, кто бы меня понимал. И ты такая же, как они.

— Я такая же, как они, потому что говорю тебе «нет»? Или потому что зову тебя к себе?

Она вскакивает, идёт в прихожую, долго возится с молнией. И — знаю я этот номер — делается маленькой и жалобной.

— Ань, ну а если я правда буду помогать? Я буду убирать, посуду мыть. Мне так тяжело дома.

— Я знаю, что тебе тяжело, это правда. — Потому что домашние дела ты делаешь только под маминым давлением. И сессию сдала с одной тройкой, а работы у тебя нет

— Значит, ты меня уже списала.

— Значит, я не хочу быть тем человеком, на которого ты переложишь всё это, когда станет трудно. А трудно станет.

Она хлопает дверью. Я слышу, как она идёт вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки.

Родители позвонили через час.

— Аня, она говорит, что ты её выгнала?

— Она у меня была, чай пила. В кроссовках на диване.

— Аня.

— Мам. Я предложила ей работу и помощь с комнатой. Она отказалась.

Мама помолчала. Потом сказала очень тихо:

— Мы ей предлагали то же самое.

Ещё в прошлом году родители предложили выселить жильцов из отдающейся двушки и отдать её Оле. Комната, кухня, отдельный вход. Условие одно: платить за неё самой и обеспечивать себя.

— И что она?

— Сказала, что «вы хотите её выкинуть, чтобы не тратиться». — Мама вздохнула. — Аня, я не знаю, что делать. Ей двадцать. Папа не спит, переживает

— Папа не спит, потому что он всегда не спит.

Через две недели Оля приехала без предупреждения. Стояла на пороге, потом поставила сумку.

— Я записалась на собеседование. В кофейню, на Пушкинской.

— Ну.

— Я не знаю, что говорить на собеседовании.

— А зачем ты мне это рассказываешь?

Она подняла глаза, и в них было не то, что обычно. Не жалость, а страх.

— Я ничего не умею, Аня. Я не знаю, как платить за квартиру. Как договор заключать. Я вообще ничего не знаю.

— Я тоже не знала.

— Но ты смогла.

— Я тоже не сразу. И никого рядом не было.

Я перегнулась через стол.

— Тогда смотри. Договор аренды — это простой документ. Хозяин, деньги, срок, залог. Если тебе кажется, что тебя обманывают, — звони мне, я прочитаю.

— Правда?

— Правда. Только с документами

Она засмеялась. Первый раз за всё лето.

Сейчас она живёт в той двушке с прошлой осени. Платит сама и это, кажется, самая тяжёлая и самая взрослая вещь в её жизни. По вечерам работает в кофейне, днём учится. Однажды в декабре она позвонила:

— Ань, я сдала экзамены. Было сложно, но сдала

— Молодец.

— Зато я теперь знаю, сколько стоит гречка.

К родителям она ходит по субботам, на обед. Мама мельком спросила меня:

— Она у тебя бывает?

— Бывает. В основном звонит по бумагам.

— Ты знаешь… — Мама помолчала. — Я рада, что ты тогда не пустила её. Сначала я обиделась. А потом подумала: если бы ты её взяла, она бы до сих пор сидела у тебя на диване и жаловалась, что мы её не понимаем.

— Сидела бы, — согласилась я. — И я бы тоже.

В марте Оля привезла мне дурацкий брелок и поделилась проблемами

— Ань, а я не знала, что это так дорого! — заявила она с порога. — Свет, вода, интернет!

— Добро пожаловать во взрослую жизнь.

— Я тебе не за этим приехала.

— Знаю. Ты приехала, чтобы я тебя пожалела.

Она замялась, потом засмеялась.

— Ну а ты меня пожалеешь?

Я налила ей чай.

— Пожалею. Но жить к себе не пущу.