Я не стала выживать коллегу. Я принесла шефу служебную записку: кто что делал за полгода

— Света, это в последний раз, — сказала я, забирая у неё папку.

Она кивнула так виновато, что мне сразу стало стыдно.

Светлана пришла к нам в отдел аналитики в сентябре. Сорок два года, двое детей, мягкий голос и привычка дослушивать до конца. Через месяц её любил весь этаж.

Она помнила, у кого в четверг у сына экзамен, а у кого операция у матери. Приносила пакетики с мятой, когда у кого-то болела голова. Поздравляла так, что люди плакали. Если кто-то срывался — шёл к Свете, а не к психологу.

И всё это было искренне. В этом и была беда.

Её настоящая работа — сводки по трём направлениям простаивала.

Сначала она попросила «просто проверить формулы». Потом — «дособрать таблицу, я не успеваю». Потом стала приходить с папкой и виноватым лицом, а отказать было невозможно, потому что вчера она двадцать минут слушала про мою маму.

К ноябрю я делала свою работу и половину её. Остальное распределилось по отделу: Нина собирала данные, Лена сводила приложения, Игорь звонил в регионы.

— Ты не видишь, я занята? — сказала Света однажды, когда я подошла с вопросом.

Она в этот момент раскрашивала ватман ко дню рождения Игоря.

На планёрке в декабре шеф сказал:

— Светлана — душа отдела. Пока она держит климат, остальные работают спокойно. У вас, Ольга, такой нагрузки нет.

— У меня три сводки в неделю.

— Вот именно. Три. А у неё люди.

Я посмотрела на Свету. Она смотрела в блокнот и ничего не сказала.

В феврале я сдала квартальную сводку с ошибкой. В цифрах, которые собирала она.

— Вы не можете сделать элементарное! — гремел шеф. — У вас нет её функций! Вы просто вовремя сдайте свою задачу!

Света сидела рядом и молчала. И отдел молчал. За печенье, за мятой, за поздравления — все молчали.

Я ревела в туалете и думала: как это прекратить, не выглядя сволочью.

Скандал не годился. Я уже пробовала — получила «вы не любите людей». Яд, месть, подставы — это было не про меня и, честно, страшно.

Я сделала другое.

Пришла к шефу и попросила отпуск на две недели. Просто отпуск, март, давно не была.

— Сейчас? Перед сдачей?

— Всё готово, — сказала я. — Света в курсе.

Света в курсе не была.

Первая неделя прошла тихо. На второй неделе мне позвонила Нина.

— Оль, ты можешь посмотреть почту?

— Я в отпуске.

— Я знаю. Просто... шеф орёт.

Оказалось, что сводки не собраны. Данные не запрошены. Приложения не сведены. Света две недели держала климат: писала в чат мемы, поздравляла бухгалтерию с 8 Марта, слушала про чей-то развод.

Шеф вызвал её. Не знаю, о чём они говорили, но после этого он позвонил мне.

— Ольга, почему её работу делали вы?

— Потому что иначе не укладывались сроки.

— Почему вы не сказали?

— Я говорила в декабре. Вы ответили, что у меня нет её нагрузки.

Он помолчал.

— Выходите в понедельник.

Я вышла и первое, что сделала — принесла ему на подпись не заявление, а служебную записку: кто что делал за последние полгода. Без эмоций, по датам, с названиями файлов.

Он читал долго. Потом спросил:

— Что предлагаете?

— Не увольнять. У неё действительно есть то, чего нет ни у кого из нас. Просто это не аналитика.

— И что?

— Есть же ставка специалиста по внутренним коммуникациям. Пусть ведёт поздравления, адаптацию новичков, дни рождения, конфликты. Вполставки, официально. И вторая половина — простая рутина, которую она реально тянет.

Шеф посмотрел на меня, как будто увидел впервые.

— А вы, значит, не хотите её выжить?

— Хочу, чтобы её талант был в штатном расписании. Тогда его перестанут доедать за мой счёт.

Свету он вызвал в среду. Я не присутствовала. Пришла она бледная, села за свой стол и полдня молчала.

А вечером подошла ко мне.

— Ты меня сдала.

— Я тебя описала.

— Какая разница.

— Огромная. Сдать — это когда человека убирают. Описать — когда находят, где ему место.

Она отвернулась.

— Я не умею это, — сказала вдруг. — Сводки. Я двадцать лет в бухгалтерии, я пришла сюда и поняла, что не тяну. И не могла признаться. Поэтому... — она махнула рукой.

— Поэтому слушала про маму?

— Ну да.

Мы стояли в коридоре и я впервые за полгода не злилась. Просто было очень устало на душе.

С апреля она ведёт коммуникации на полставки и делает простую рутину. Сводки вернулись ко мне — все три. Стало больше работы, но она моя, и за неё никто не получает «спасибо» вместо меня.

Зато в отделе теперь есть человек, который официально слушает про маму. И это, оказалось, тоже работа. Просто её никто не считал, пока она была бесплатной.

Вчера Света принесла мне пакетик мяты.

— Держи. Ты сегодня плохо спала.

— С чего ты взяла?

— У тебя лицо.

Я взяла.