Я перекрасила волосы ради мужчины. Потом поняла, что стала одной из многих
Фотографию нашла дочь. Лежала в старом альбоме между снимками с выпускного: я двадцатилетняя, с рыжими волосами до плеч и смеюсь так, будто мне всё должны.
— Мам, это ты? — Вера повертела карточку. — Ты же никогда не красилась. — Не красилась. — А тут кто? — Девушка, которая старалась понравиться.
Вера посмотрела на меня, потом на фото, и спрашивать дальше не стала. Она у нас умная, вся в мать.
Тогда мне было двадцать лет. Оля, моя подруга, в тот год почти каждые выходные тащила меня в клубы. Её парень ушёл в армию, и она сначала плакала, а потом сказала: «Хватит сидеть в четырёх стенах, Ленка. Пойдём жить».
Я не была тихоней, но и центром внимания никогда не была. В клубах я стояла у бара и ждала, что кто-нибудь подойдёт. Оля не ждала. Она знакомилась, танцевала, уходила с кем-то на один вечер и возвращалась довольная.
— Тебе просто надо выбрать, — говорила она. — Ты слишком серьёзная.
Однажды мы снова попали в компанию. И там появился Борис. Высокий, с насмешливым взглядом, он весь вечер подходил ко мне и что-то спрашивал. Мне казалось, что он похож на меня — такой же одинокий среди шумных друзей.В конце вечера Оля сказала: «Я пройдусь с Лёхой, а ты проводи Борю». Я не сразу поняла, что она мне подарила.
Борис проводил меня до подъезда, взял номер и сказал: «Позвоню». Позвонил через два дня.
Мы гуляли в парке. Говорили обо всём: о фильмах, о работе, о том, куда бы поехать. Я ждала, что он возьмёт меня за руку. Не брал. Я ждала поцелуя, его тоже не было.
— Оль, он мне нравится, — призналась я. — Но он будто не видит, что я рядом.
— Спроси прямо, — сказала она. — Что он любит?
Мне было страшно. Но на следующей прогулке, у фонтана, я спросила:
— Какие девушки тебе нравятся?Борис посмотрел на меня с любопытством.
— Рыжие, — сказал он. — Яркие. С огнём.
Я подумала, что он шутит, но он не шутил.
Я покрасилась через неделю. Парикмахер спросил, уверена ли я, и я сказала: «Уверена». Вышла на улицу, посмотрела на себя в витрину и не узнала. Яркая, чужая, слишком заметная.
Но я привыкла, через месяц даже нравилось, как на меня оглядываются. Борис сказал: «Вот теперь ты огонь».
Потом был день, когда я шла по центру с Олей и увидела его. Он стоял у кинотеатра с девушкой. У неё были такие же рыжие волосы, даже оттенок тот же.
Я остановилась.
— Лер, ты как? — спросила Оля. — Нормально.
Я не плакала. Обидно было не из-за того, что он выбрал не меня. Я смотрела на её волосы и понимала: я сама сделала себя одной из многих. Одной из тех, кого он заменит, не моргнув.
Вечером я долго стояла у зеркала в ванной. Потом взяла ножницы и отрезала самые яркие кончики.На следующий день Оля пришла и застыла в дверях. — Ты что сделала? — Нужно становиться прежней.
Через месяц я сама позвала её в кафе. Она пришла без парня, и мы просто говорили. Про ее паня, который вернётся через полгода. Про то, как страшно быть не такой, как все.
— Знаешь, — сказала она, — я тоже делала вид, что мне весело. Просто мне было проще, чем тебе.
Потом я познакомилась с Андреем. Он работал на заводе и не спрашивал, какие девушки мне нравятся. Он спросил: «Ты голодная? Пойдём, поедим».
Мы поженились через два года. Волосы я давно вернула к своему цвету — тёмно-русые, никакие. Андрей сказал, что так мне лучше, но я и сама знала.
Дочка смотрела на фото долго.
— Мам, а ты его любила, того Бориса? — Нет. Я любила того, кем пыталась ему стать.
Вера закрыла альбом.
— Это грустно. — Нет. Это просто было. Теперь я знаю, чего хочу.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии