Я подарила свекрови кофемашину, а она отдала её внукам
Я подарила свекрови кофемашину. Хорошую, с капучинатором, с инструкцией на трёх языках. Я представляла, как она каждое утро варит себе кофе, садится у окна и хотя бы полчаса побудет одна. Так я думала.
Нину Аркадьевну семья считает человеком без запросов. Ей шестьдесят пять лет, она вдова, двадцать лет работает бухгалтером в поликлинике и живёт в трёхкомнатной квартире. Дочь Ольга живёт в соседнем районе с мужем и двумя мальчишками: Егорке шесть, Мише четыре. Свекровь они обожают, а она обожает их.
На юбилей собрались все. Коробку открыли, машина заблестела на кухонном столе, гости ахали. Нина Аркадьевна улыбалась и повторяла:
— Ну зачем, деточка, это же так дорого.
— Вам понравилось? — спросила я.
— Очень. Просто очень.
Через неделю я приехала к ним с мужем, и на кухне у Ольги стояла моя кофемашина. Ольга гордо нажимала кнопки, Миша тянулся к капучинатору, а Егорка уже засовывал в резервуар ложку.
— Это откуда? — спросила я.— Мама принесла, — Ольга не стала скрывать. — Сказала, мне нужнее. У меня же старая кофеварка, вечно сломана.
— А сама мама что пьёт?
— Ой, да она растворимый пьёт, ей всё равно.
Я посмотрела на мужа. Он смотрел в пол.
Вечером я позвонила свекрови.
— Нина Аркадьевна, почему вы отдали машину Ольге?
— Ну а кому же? Ей нужна, у неё кофеварка ломается.
— Я дарила её вам.
— Да ты же понимаешь, я не привыкла себе что-то брать. У меня всё есть.
— У вас растворимый кофе.
— Ну и что. Растворимый тоже кофе.
Я помолчала.
— Вы хоть раз сами варили себе что-то хорошее?
— Варила. Когда Ольга маленькой была, я для неё какао покупала, а сама пила чай. И так потом привыкла.
— А вам самой что нравится?Пауза была длинной.
— Не знаю, — сказала она наконец. — Я давно не спрашивала.
На следующий день я сделала то, чего не делала никогда. Я приехала без подарка и села с ней на кухне, с чашкой того самого растворимого кофе.
— Расскажите, что вы любили раньше. До того, как стали всё отдавать.
Она долго молчала, потом покачала головой.
— Раньше я любила ходить на танцы. С Володей. Он умер, когда Ольге было двенадцать. Потом было не до танцев.
— А сейчас?
— Сейчас у меня внуки, — сказала она так, будто это закрывало тему.
— Это не ответ.
— А что ты от меня хочешь? — вдруг резко спросила она. — Чтобы я сидела тут и жалела себя? Мне не на что жаловаться. Дети здоровы, внуки растут.
— Я ничего не хочу. Я просто хочу, чтобы вы что-то выбрали для себя.Она посмотрела на меня долго и внимательно.
—Ты думаешь, я не могу купить себе кофемашину?
— Думаю, вы не покупаете, потому что считаете это лишним.
— Это и есть лишнее.
— Для кого лишнее? Для Ольги или для вас?
Она не ответила. Встала, подошла к окну и стояла, глядя во двор.
— Знаешь, — сказала она спустя минуту, — в прошлом году мне предлагали путёвку в санаторий. От профсоюза. Я отказалась, потому что Ольга тогда в больнице лежала, а кто бы с мальчиками сидел.
— И вы никому не сказали?
— Зачем? Всё равно бы не поехала.
Мы помолчали. Потом я спросила:
— А если бы поехали, что бы вы делали первым делом?
Она усмехнулась, и впервые за все эти годы на её лице появилось что-то похожее на озорство.
— Пошла бы на танцы. Глупо, да? В шестьдесят пять лет.— Не глупо. Я могу записаться с вами.
— Вы же танцевать не умеете.
— Научусь.
Через месяц мы пошли на курсы танго в дом культуры. Нина Аркадьевна в первый же вечер наступила мне на ногу, засмеялась и сказала, что я безнадёжна. Кофемашину она так и не забрала у Ольги, но в субботу утром, приехав в гости, я увидела на её кухне новую турку, купленную на свои деньги.
— Для себя, — сказала она, не глядя на меня. — Пусть будет.
Я ничего не ответила. Просто налила нам обеим кофе.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии