Мать забирала мою пенсию и зарплату. Однажды я получила письмо из коллекторского агентства
Мама всегда говорила, что без неё я бы пропала. Когда мне поставили рассеянный склероз, мне было двадцать шесть лет. Тогда я впервые услышала от мамы фразу, которую потом слышала ещё сотни раз: «Верочка, теперь я за всё отвечаю».
Мы жили вдвоём в двушке на окраине Твери. Папа ушёл, когда мне было двенадцать, и с тех пор мама вела наш быт, как крепость. Она работала кассиром в супермаркете и гордилась тем, что ни одной копейки не теряет.
— Вера, ты пенсию получила? — спросила она в тот вечер, едва я переступила порог. — Давай карточку, в банк схожу.
— Мам, я сама схожу. Мне нужно лекарство купить.
— Какое лекарство? Я же всё оплачиваю. Не выдумывай.
Я промолчала. Врач в поликлинике объяснял, что препараты дают хорошие результаты, и главное — не пропускать приёмы. Я старалась. Только вот карточка с моей пенсией и зарплатой давно лежала в маминой сумке.
Через месяц я устроилась в городскую библиотеку. Работа была тихой и доброй, коллеги приняли меня сразу. Самой молодой оказалась Настя, она часто приносила печенье и смешные истории про свою кошку.— Вер, пойдём в кафе после смены? — позвала она однажды. — Мы с девчонками отмечаем мой День рождения
— Я бы с радостью, — ответила я. — Но у меня сегодня карточка не при себе.
— Так плати наличными. Или я за тебя заплачу, потом отдашь.
Я улыбнулась и кивнула, но мама в тот вечер уже ждала меня у подъезда.
— Ты куда собралась? Опять по кафе шляться? Деньги на что? — Она резко открыла сумку, достала мою карточку и показала её, будто трофей. — Вот твои деньги и не надо нести чепуху.
Я впервые не выдержала.
— Мам, это мои деньги. Я работаю, я имею право ими распоряжаться.
— Ты живёшь в моей квартире! — голос у неё стал визгливым. — Я тебя одна тянула, а ты мне ещё указываешь!
Тогда я ещё не знала, что у мамы есть другие долги. Я узнала об этом через месяц, когда почтальон принёс письмо из коллекторского агентства. Оно было адресовано мне. Микрозайм на сорок тысяч рублей, оформленный на моё имя. Подпись напоминала мою, но я точно такого договора не подписывала.Я села на кухне и долго смотрела в стену. Мама вернулась поздно и стала в дверях.
— Ну что ты сидишь? Не переживай, я всё верну, — сказала она спокойно.
— Ты подписала за меня договор?
— Я подписала, потому что тебе нужно было помочь. Ты бы всё равно не справилась с бумагами.
Я набрала Настю. Она приехала через полчаса и привела свою двоюродную сестру, которая работала юристом.
— Вера, это мошенничество, — сказала юрист, листая бумаги. — Подпись поддельная, у вас есть все основания обращаться в полицию.
— Я не хочу сажать маму, — прошептала я. — Я просто хочу, чтобы она перестала так делать.— Тогда давайте сначала заблокируем карту и откроем отдельный счёт. Вам понадобится помощь, чтобы сказать нет.
Мы сделали всё по шагам. Я написала заявление в банк, заменила карту, перевела пенсию на новый счёт. Мама кричала, что я её предала, что без неё я пропаду. Я слушала и не отступала.
Через неделю тётя Ира, мамина сестра, позвонила и сказала:
— Вера, мама твоя сама вся в долгах, но ты молодец. Держись, девочка.
Сейчас я живу одна в маленькой квартире рядом с библиотекой. Пенсию получаю сама, по вечерам хожу с Настей в кафе и не оправдываюсь за каждую покупку. Мама звонит редко. Иногда я отвечаю, иногда нет. Болезнь никуда не делась, но теперь я знаю одно: решать, куда уходят мои деньги, имею право я.
Комментарии