«Вологда - территория талантов»: выпуск № 7

Среди наших читателей много действительно творческих людей, и они хотели бы представить публике собственные произведения, но не знают, как это сделать.
Просим высылать нам всё то, чем вы хотели бы поделиться с другими: ваши стихи, рассказы и сказки, небольшие личные заметки и размышления. Публикации будут выходить каждое воскресенье. По вашему желанию могут указываться как полное имя автора, так и творческий псевдоним.
В новом выпуске рубрики - трогательный, пронзительный рассказ Аллы Жимановой.
«День матери»
Всю ночь Клавдия не могла уснуть, вздыхала, ворочалась, ходила на кухню. Иной раз смахивала слёзы с глаз, но это были слёзы радости. Завтра, а теперь уже сегодня приезжает в гости доченька с зятем, давно она не видела свою кровинушку. А что, успокаивала себя Клавдия, город, он суетный, - работа, семья, хозяйство...Хотя какая там семья, детей нет, живут для себя, машины меняют да по заграницам ездят.
Промучила бессонница Клавдию до четырёх утра, да так и подняла с постели. Ладно, работы много, вон на столе список, чего приготовить, чего изладить, можно и за дела приниматься.
Хозяйствует Клава, а сама о дочери думает, вспоминает, как растила её, поднимала на ноги в тяжёлые безденежные девяностые. Хорошо, корова была, не голодовали, но всё равно одной нелегко пришлось. Рано любимый муж умер, неизлечимая болезнь скосила, рано беззащитной вдовой стала. И сватались потом мужики, вроде и неплохие, но...Так и не разлюбила, видимо, своего суженого.
Сегодня День матери, теперь это праздник да и уважаемый. Вот и дочка едет поздравить маму, обнять, поцеловать, за праздничным столом рядом посидеть, может даже песни попеть. Представила всё это Клавдия, и тепло и радостно на душе стало. Под сладкие думы руки споро и ловко слепили пироги, выложили их на противни, приготовили к печи. А пока те поднимались, поспела к запеканию подмаринованная курочка, нашинковались салатики из свежей огородной зелени, нарезались колбаска и сыр, опробовался густомясной студень, заправилась духмяным квасом окрошка.
Едут, едут, гости мои дорогие едут! К обеду будут, уж накормлю досыта!
Оглядела Клава стол, вроде всё приготовила, что задумала, осталось только приборы выложить, и вдруг ахнула - забыла, о любимом блюде зятя забыла! Селёдку под шубой он обожает, может этот салат мисками есть, а она и не вспомнила, эка дура-тёща. Ладно, засуетилась Клавдия, варёная свекла ещё есть, лук, морковь тоже, а вот за селёдкой придётся бежать. Схватила кошелёк, заглянула в него, посчитала деньги - хватит, и поспешила в сельпо. Идёт, спешит, а сама думает, что хоть бы не отвлекло её ничего от нового дела, хоть бы соседки-подружки не пришли, не оттянули. Ну, так-то Клавдия вчера предупредила их, чтобы сегодня на беседки не приходили, некогда ей будет да и с доченькой наедине побыть охота, а те мало того, что не ко времени придут, да ещё ляпнут чего-нибудь лишнего, красней потом перед молодыми. Может и пообидела соседок, но они же и её должны понять, не часты у Клавдии такие праздники.
Летела Клавдия к магазину, как на крыльях, даже колени не болели, спина не стреляла, ноги переступали скоренько-скоренько. Да вот сплоховала-таки Клава перед самым крыльцом, споткнулась о кочку и со всего размаха упала коленями на торчащий из земли растрескавшийся камень. Боль пронзила всё тело: острые каменные осколки разрезали кожу, вонзились в колени аж до кости, кровь залила подол юбки, Клавдия свалилась на бок. По сморщившемуся лицу женщины потекли непроизвольные слёзы, изо рта вырвался стон, а к ней уже подбегали какие-то люди помочь подняться. Вот уже кто-то держит её под руку, кто-то отирает кровь, кто-то спрашивает, за чем она так спешила.
- Оля, селёдку мне надо, дай рыбинку, забыла вчера купить, селёдочку хорошую дай. - Почти невидящими ничего вокруг глазами поискала Клава продавщицу, слышала по голосу, что та рядом, обратилась сразу к ней.
- Сейчас, баб Клав, я мигом.
Продавщица Ольга в две минуты сбегала за прилавок, взвесила рыбину и вынесла Клавдии.
- Вот, бери, я пожирней выбрала, а рассчитаемся потом, не суетись. Иди потихоньку домой, раны обработай да перевяжи. Не спеши больше.
- Да как не спешить, дочка с зятем приезжают, как раз к обеду, а у меня селёдка под шубой не сделана. Знаешь, как зять её любит! Сделать ещё успеть бы...
- Успеем, Клавдя, - встряла в разговор бабка Олеся, что крутилась вокруг, отряхивая от земли клавдину одежду. Рядом стоял Олесин внук Дениска, помогал укладывать в авоську пакет с селёдкой, а после предложил бабе Клаве опереться на руку и так идти до дома.
Любил Дениска бабу Клаву, жалел её сейчас, был рад хоть чем-то помочь, лишь бы не видеть её сморщенного от боли и досады лица и слез. Вообще-то, Клавдию в деревне если уж не все любили, то уважали все. За тихий, мягкий голос, за добрую улыбку, понимающие глаза, умение выслушать, успокоить, утешить и дать умный совет. Сама Клава с расспросами ни к кому не приставала, в душу не лезла, на сторону услышанное не выносила, потому и откровенничали многие без боязни, что тайные мысли их выболтает, за честность и уважали. А уж как бабу Клаву дети любили! Бывало, соберутся соседки-подружки на беседки возле чьего-нибудь дома, внучата всех возрастов тут как тут, это они для бабушек концерт показать собираются. Соберутся, пошепчутся, и кто-нибудь посмелее с торжественным видом из себя конферансье изображать начнёт:
- Выступает народная артистка всех кино и театров Машка Иванова. Песня "Деревенька моя". Прошу слушать и подпевать.
Ну, понятно, пели, как говорится, кто в лес, кто по дрова, но душевно, задорно, покачиваясь в такт мелодии, тем более, что песня эта была всеми любима. Баба Клава подпевала красивее всех: головой качала, руками водила, платочком помахивала, - поддерживала хор, значит, из-за кулис. А после концерта "артисты эстрады" получали от бабы Клавы награду - конфетки или печенюшки, которые не переводились в кармане передника никогда. Ну как такую бабулю не любить!..
- Спасибо, люди добрые, уж простите, доставила вам хлопот, - смущённо раскланялась Клавдия перед небольшой толпой и потихоньку направилась к дому.
Олеся с Дениской пошли рядом.
- Ничего, Клавдя, не переживай. Сейчас ранки промоем, йодом смажем и завяжем, к утру всё пройдёт, вот увидишь. - Успокаивала подругу Олеся.
- Да и точно не беда, заживёт, как на собаке, - тихо улыбнулась Клавдия.
- Не, не так надо, - встрял Дениска. - Заживёт тогда, когда свадьба пройдёт. До свадьбы просто заживать будет, а после свадьбы - всё. Мне баба Олеся так говорила, когда я тоже коленко рассадил. А ещё надо на него поплевать, размазать и сказать "Тьфу, тьфу, тьфу, у собаки боли, у кошки боли, а у меня заживи".
- Вот умница, напомнил нам. Так и сделаем, и поплюём, и размажем, и свадьбу затеем, - подмигнула Клавдии Олеся.
Дениска, гордый от того, что дельный рецепт лечения бабкам напомнил, побежал к дому открывать калитку. Зашли, Клава выложила на кухонный стол рыбину.
- Олесь, я вот что тебя попросить хочу. Помоги мне салат этот сделать, у тебя селёдка под шубой всегда лучше моей получалась. У меня тут всё приготовлено, только селёдину почистить да слои уложить.
- Конечно, помогу, а ты иди ногами займись, вона кровить опять начало, - откликнулась бабка Олеся. - А насчёт того, у кого что вкуснее, тут я поспорю. У тебя самой, что ни стряпня, то объедение, а других нахваливаешь.
- Не нахваливаю, а говорю как есть - у тебя вкусней! Хотя бы в этом салате мне с тобой не тягаться.
- Да что я твоего не едала? Во сто раз вкусней моего.
- Вот вы ни о чём спорить начали, - вмешался Дениска. - "Ты вкусней. Нет, ты вкусней", как маленькие, сначала спорите, а потом хохочете. Ну чисто девчонки, смешные вы, бабули.
- А мы девчонки и есть, Дениска, только ростом повыше, да задом поширше, - засмеялась Олеся. - Нам дай развернуться, так молодым не уступим, и споём, и спляшем, и волосьём помашем.
- Это точно, - поддержала Клавдия. - Как плясать пойдём, так слом да вывих - всех раскидаем, а пяткой топнем! Ногой не выйдет, так руками станцуем, губами подыграем.
И подруги громко рассмеялись. А Дениска задумался, как это так, руками плясать, губами играть, волосьём махать? Надо будет попробовать.
Олеся, просмеявшись, взялась за селёдку, а Клава за колени. Через несколько минут ранки были промыты, обработаны и забинтованы, а Клава примеряла чистое платье с длинным подолом, с таким, чтобы бинтов не видно было - не хотелось матери перед дочкой свою неуклюжести показывать, лишнего не видит, меньше о худом думает.
Дениска тем временем пришёл в комнату и удивлённо разглядывал стол.
-Бааа, - позвал он бабушку. - Ты только посмотри, что тут у бабы Клавы наставлено! Иди скорей.
Олеся зашла и обомлела: чего только на столе не было, и пироги, и студень, и салаты разные, и нарезка, и ягоды всякие, и компоты, и окрошка...Только селёдочной шубы и не хватало.
- Клавдия, ты с ума сошла,- заохала соседка.- Да им это за неделю не приесть. Поди, всю пенсию спустила, ночь не спала, столько наготовила! А жить-то дальше на что будешь? - Спросила и прикусила язык. Ясно дело, пенсия в магазине осталась, но ведь и упрекать подругу ни к чему - гости есть гости, да ещё желанные и долгожданные. Когда последний раз дочь приезжала? Весной? Ну да, а сейчас уже к зиме дело, ясно, что от счастья Клавка сама не своя.
- Ничего, съедят, ещё и с собой попросят, - откликнулась Клавдия и начала расставлять тарелки и раскладывать ложки.- А может они не на один день едут, может недельку побудут, всё и приберётся.
- Ну-ну, хорошо, кабы так, - смягчила тон Олеся, прекрасно понимая счастливое состояние подруги.
- Как там шуба?
-Последний слой доделываю. Смажу и готово. Успели, девка, как раз к столу, не переживай.
- Вот спасибо так спасибо. Дениска, а ты что пирожок с малинкой не ешь, твой любимый, вроде? Не хочешь этот, так давай я с рыбкой отрежу или ещё с чем.
- Нееее, баба Клава, я этот ем, просто сыт уже по горло, не лезет. А другой ты мне не давай, не съесть, - серьёзно ответил мальчик и ещё раз оглядел накрытый стол. - Наверное, президента в гостях так же встречают, к нам бы приехал, так мы бы так и угостили. У наших бабушек всё такое вкусное-превкусное, только президенту и есть.
- Да, жаль, дочка с собой президента не привезёт, уж мы бы встретили как следует, - засмеялась Клавдия и тут же встрепенулась, - а сколь времени-то, а?
- Так почти двенадцать.
- Ох, с минуты на минуту должны подъехать. Хлеб-то, хлеб-то я не поставила ещё...Куда его и сунуть...
- Да на комод пока поставь, не пирог, перед носом неча лежать...
Бабушки спокойно досервировывали стол, обсуждая, что ещё надо доложить и куда втиснуть, и вдруг разом вздрогнули от пронзительного телефонного звонка.
- Это доча! Подъезжают к деревне, предупреждают, - радостно встрепенулась Клавдия.
Олеся тоже засуетилась, начала искать свою авоську, с которой пришла к Клавдии, подзывать внука, мол, собирайся, домой уходим, мешаться не будем, да остановилась у порога, что-то её в выражении клавдиного лица остановило. Слабенько, но телефонный разговор всё же был слышен, бабка с внуком прислушались:
- Доча, доча, я тебя слышу, вы уже тут? Подъезжаете? Я выхожу... - Помолодевший клавкин голос звенел от счастливых ноток.
- Мамочка, привет. Я звоню тебе сказать, что мы сегодня не приедем, не получается. Светка, ну, подруга моя, ты знаешь, сначала собиралась день рождения отмечать, нас пригласила, мы подарок купили, потратились, а она взяла и передумала. Вот мы тогда и решили на выходной к тебе съездить. А сегодня утром звонит и говорит, чтобы приходили, на стол, мол, всё куплено, не пропадать же продуктам, посидим, погуляем, музыку послушаем, потанцуем. В общем, мамуля, неудобно отказываться, она же потратилась, наготовила, выходной ухлопала, так мы уж поддержим её, придём, повеселим. А к тебе в другой раз приедем. Пойми, не обижайся. Всё, целую, пока-пока.
- Как знаешь, доченька, решили к Свете, так идите. Приятно повеселиться, - еле слышно ответила Клавдия и отключила телефон.
В избе повисла тишина. Такая тишина, что петуха из соседней деревни слышно стало. Глаза Клавдии остекленели, руки безжизненно повисли, губы обмякли подковкой, даже подол платья не шевельнулся. Олеся застыла на пороге, не зная, что делать. Она прекрасно поняла, что счастье соседки и подруги умерло в одну секунду и больше не возродится.
Денис, такой маленький, такой ещё несмышлёный, и тот осознал, что у бабы Клавы случилась трагедия посильней разбитых коленок, что милой бабушке так больно, что ему, мужчине, захотелось плакать от жалости. Дениска тоже оглох и онемел разом, потом протиснулся мимо бабушки в дверь и исчез на улице. Через секунду с крыльца послышались странные приглушённые звуки, похожие на детские всхлипы, но это, ясно дело, всхлипывал не Денис - мужчины не плачут.
- Клав..., - попыталась, было, оживить мёртвую тишину Олеся, но Клавдия на неё не отреагировала.
Видимо, увидев на клавкином крыльце поникшего Дениску, соседки из домов напротив почуяли неладное и тихонько пришли в избу. Они одними глазами спрашивали у Олеси, что случилось, почему Клава такая бледная и каменная какая-то стала. Не успела им бабка Олеся ответить, как Клавдия зашевелилась. Молча, некрасиво шаркая старенькими туфлями, она прошла к кухонному столу, достала из ящика рулон мусорных мешков, оторвала один и снова прошла в комнату. Расправила мешок донышком по столу, взяла первую попавшуюся под руку вазу с чем-то сладким и вывалила содержимое в плотный чёрный куль. Следом полетели в мешок студень, нарезка, пироги... И всё это в полной тишине, в молчании, в неподвижности, охвативших дом смертельной хваткой. Лишь возле салатницы с селёдкой под шубой Клавдия на миг замерла, но только на миг, и пошла дальше продолжать своё страшное и трудно объяснимое действо...
Женщины молчали. Смотрели и молчали. И только слёзы у всех бесшумно катились и катились по щекам. А слёзы, они всегда катятся бесшумно.
Присылайте свои произведения для публикации на контактные адреса редакции:
▪️в сообщения группы Вконтакте: https://vk.ru/vologdapoisk
▪️на электронную почту: info@vologda-poisk.ru
Наиболее яркие творения наших читателей смогут в дальнейшем участвовать в творческом конкурсе.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии