Чем закончилась оккупация Карелии для «холопов Гитлера»: заключительный выпуск о финском вторжении в КФ ССР

Это заключительный выпуск проекта «Годы бесправия: трагедия Карелии». Редакция информационного интернет-портала Vologda-poisk.ru выражает надежду, что рассказанные истории, о которых нам стало известно благодаря Управлению ФСБ по Республике Карелия и Национальному архиву региона, достаточно подробно показали нашим зрителям, почему решением Карельского Верховного суда финская оккупация Карело-Финской ССР в годы Великой Отечественной войны была приравнена к геноциду, то есть тягчайшему преступлению против человечества и человечности.

В завершение нашего разговора мы хотели бы привести еще несколько вопиющих примеров того, как идеология финских захватчиков, вторгнувшихся в земли Карелии, лишала местных жителей всех человеческих прав.

Как уже не единожды было сказано, смерть поджидала захваченных не только за нарушение навязанного режима, а расправу над советскими людьми изверги учиняли не только во время исполнения своих обязанностей. Гюбиев Федор Иванович, проживавший в Петрозаводске, рассказал начальнику НКГБ КФССР, капитану госбезопасности Красильникову о том, как лишился своих детей 29-го февраля 1943 года. Мальчик и девочка шли в школу, когда из окна дома по ним стал стрелять из винтовки один из оккупантов. Оба ребенка были убиты. Как уверял Федор Иванович, их убийца в тот момент даже не находился на посту - он отдыхал в квартире и решил поупражняться в меткости.

Жизнь человека не значила для фашистов абсолютно ничего. Помимо этого - даже мирные граждане, угодившие в финские лагеря, были лишены имен, о чем нам известно из записей профессора Григорова Григория Исаевича, записавшего свои наблюдения после освобождения из плена. Пытаясь низвести человеческое достоинство, финны не обращались к пленным ни по именам, ни по фамилиям. Жители Карелии стали для захватчиков безымянными нумерами. Когда узник умирал, оккупанты безразлично фиксировали, что выбыл такой-то номер.

И если у людей отбирали имена, обладание ими какой-либо вещью, которая скрашивала их досуг, являлось и вовсе непозволительной роскошью. Советский гражданин мог быть наказан, если у него вдруг находили фотоаппарат, патефон или музыкальный инструмент. И такие случаи также документально зафиксированы специальной комиссией по расследованию преступлений, совершенных финской армией на территории временно оккупированной Карело-Финской ССР. К примеру, у русских людей отбирали гармошки, лишая их тем самым возможности ободрять себя в тяжелое время, когда музыка становилась по-настоящему осязаемым способом утешения.

Имущество советских граждан либо изымалось открыто, либо опечатывалось. Как правило, во втором случае трусливые захватчики обещали людям, что все их вещи останутся в сохранности до возвращения жителей Карелии из лагерей.

Застигнутых в момент увеселения как минимум ожидали побои. Остроумов Петр Спиридонович в беседе со старшим оперуполномоченным НКГБ КФ ССР, лейтенантом госбезопасности Ратниковым рассказал, как заключенный из финского лагеря был выпорот, когда, катаясь со своей дочкой на велосипеде, случайно пересек границу учреждения. Если же финнам становилось известно о том, что молодежь, оставшаяся в городах, собирается на танцы, к ним направлялся патруль, который, вламываясь в помещение, начинал стрелять по парням и девушкам, о чем мы подробно рассказывали в одном из прошлых выпусков.

Чем же обусловлена такая ненависть захватчика к мирным жителям? Как мы уже убедились, лозунги финнов о том, что они совершили вторжение в Карелию ради освобождения родственных им карел от советских людей, были ложью. О фальшивости их бравады, в первую очередь, свидетельствуют документы, описывающие омерзительное поведение финнов с карельскими женщинами.

Пусть официально Финляндия тех лет не разделяла расовые принципы нацистской Германии, на землях Карелии оккупанты вели себя как убежденные гитлеровцы, о чем можно судить по документам, составленным сотрудниками госбезопасности. Например, следователь Вяйно Ниссинен заявлял, что между русскими и карелами нет никакой разницы и оба народа должны быть уничтожены безо всякой волокиты. В то же время этот ярый националист утверждал, что между русскими и финнами принципиально невозможно чувство любви, а если нечто подобное и возникает, то выражается сугубо в животной форме.

Находились среди оккупантов и те, кому были безразличны радикальные националистические воззрения, однако весомым поводом для учинения расправы над людьми они считали различия в политических взглядах. Именно таким был Владимир Лустиг, рассказывавший, что к русским он не испытывает чувства ненависти, но вот коммунистов он готов убивать - когда угодно и где угодно.

Как бы то ни было, с течением времени финны, кажется, начинали осознавать, что безоговорочное положение победителя ими не достигнуто, а столь желанное господство на карельской земле оказалось фатальным самообманом. Безусловно, этому способствовала невероятная воля советского народа - фактор, который дал себя обнаружить уже впоследствии. В качестве подтверждения этим словам обратимся к протоколу допроса обвиняемого Колюпанова Петра Тимофеевича, который рассказал сотрудникам госбезопасности о настроениях, овладевших финской армией ближе к концу 1943 года.

Как свидетельствовал Петр Тимофеевич, финские солдаты стали враждовать с немцами. Те и другие не желали видеть друг друга. С приходом нацистов в Финляндию тамошние жители стали замечать пустеющие полки в магазинах, а наиболее опасными стали конфликты из-за обращения немцев с финками, что достойно отдельного упоминания, поскольку нам уже ведомо отвратительное отношение самих финнов к русским и карельским женщинам.

Однако сильнее всего озлобила финнов весть о поражении гитлеровской армии под Сталинградом и о том, что Красная Армия возвращает обратно огромные территории. Финские солдаты рассказывали даже, что весной 1943 года Финляндия намеревалась примириться с Советским Союзом, однако Германия не одобрила этот шаг.

Очень меткое слово на допросе у капитана госбезопасности Красильникова скажет свидетель Коломенский Алексей Прокофьевич, который при даче показаний назовет оккупантов Карелии холопами Гитлера. Несмотря на ропот и пересуды финских солдат о необходимости примирения, каждый, кто участвовал в издевательствах над советскими гражданами, так или иначе останется в истории как нацистский приспешник, услуживший самому кровавому самодуру минувшего столетия. К тому же, желание прекратить открытый геноцид у финских захватчиков возникало отнюдь не благодаря проснувшейся совести, а из-за того, что губители, пришедшие на карельскую землю, застали здесь чрезвычайно смелых и сильных людей, отстоявших право на жизнь благодаря исключительным личностным качествам и поддержке своих соотечественников.

Это был видеопроект «Годы бесправия: трагедия Карелии». Информационный интернет-портал Vologda-poisk выражает благодарность Управлению ФСБ России по Республике Карелия и Национальному архиву региона за обилие предоставленных материалов, которые имеют колоссальную ценность для истории прекрасной Карелии, соседствующей Вологодской области и, разумеется, всей России.

Благодарим наших читателей и зрителей за внимание к теме!