Мучители во врачебных кабинетах: жестокие реалии лагерной медицины в оккупированной Карелии

После всего сказанного о жизни советских граждан Карело-Финской республики в годы оккупации финскими захватчиками довольно трудно поверить в то, что в лагерях, куда оккупанты сгоняли местное население, находились доктора, предназначенные для помощи заключенным. Формально ослабленные и истощенные узники имели возможность обратиться за медицинской помощью и даже получить временное освобождение от каторжных работ, однако на деле все обстояло совсем иначе.

Во-первых, фактически медицинский работник отсутствовал практически все время. Во-вторых, узника, обратившегося к врачу в надежде хотя бы на небольшое облегчение и свойственное медикам сочувствие, даже в лечебном кабинете ожидали только очередные унижения и побои. Вышло так, что медработник финского концлагеря часто становился еще одним палачом, превращавшим своих пациентов в жертв небывалого цинизма.

Поскольку советские граждане были загнаны в холодные и переполненные бараки, где им приходилось спать на голом полу и терпеть жуткую антисанитарию, каждый день выполняя неимоверно тяжелую работу, больные среди заключенных были всегда. К тому же, согласно рассказам пленных, для проветривания бараков, где распространялось зловоние, оккупанты просто-напросто выбивали стекла. И, как впоследствии сотрудникам госбезопасности рассказывали освобожденные граждане, чаще всего подхваченная болезнь означала верную смерть – слабеющих узников, если они уже не могли работать, просто истребляли, выбрасывая на мороз. С подробным описанием таких инцидентов, ставших в финских лагерях обычным явлением, мы знакомились ранее.

Администрацию такое положение дел абсолютно не волновало: изверги отбирали у своих пленников не только еду и ценные вещи, но и формально положенные им лекарства. Как свидетельствовала в своем заявлении гражданка Антонина Матвеевна Николаева, сама являвшаяся медработником, в лагерях почти не было медикаментов, поскольку все употреблялось на нужды администрации. Особенно примечательно, что лекарства, изготовленные на спиртовой основе, распивались начальством, доказательством чему может послужить смерть предателя Мико Валентина – он отравился эфирно-камфорным спиртом.

Наиболее подробное описание того, как в финских лагерях поступали с теми, кому требовалась медицинская помощь, приводит профессор Григоров Григорий Исаевич, который зафиксировал все свои наблюдения после освобождения из финского плена.

Благодаря записям профессора нам известно, к примеру, о враче с фамилией Колыхмайнен, отличившемуся благодаря своей свирепости – тех, кто осмеливался жаловаться ему на какое-либо недомогание, он бил палкой. К слову, Колыхмайнен состоял в руководящем составе лагеря Кутижма и, по рассказам пленника Галашова Якова Федоровича, вместе с другими начальниками принимал непосредственное участие в издевательствах над заключенными.

В своей жестокости Колыхмайнен был чрезвычайно ненасытен и предприимчив - его медицинский кабинет являлся настоящей западней для узников, которые еще не успели узнать его. В вечерние часы доктор размещал объявление, приглашая больных на утренний прием. К 6 часам утра у дверей его кабинета выстраивалась очередь. Выслушав жалобу, изверг набрасывался на больного человека с палкой или дубиной. Нанеся удар, врач отправлял пациента на работы.

Тому, кто начинал пухнуть от голода, Колыхмайнен давал яд, впрыскивая его через шприц. Таким образом он поступил с заключенным Устиновым, когда у того началась тифозная горячка. К счастью, в данном случае больного сумели спасти его товарищи.

Когда люди болели массово, Колыхмайнен также не гнушался привычного ему метода: инфицированных выстраивали во дворе, начинали гонять, подбивая палками, и отправляли на крыши, где их заставляли сгребать снег. При этом главный врач заставлял своих пациентов громко петь «Катюшу» – по мнению изверга, такая картина должна была убедить узников в эффективности его врачевания.

Нашелся здесь и его подражатель – русский фельдшер Квасников, который не только издевался над пациентами, но и составлял доносы на своих соотечественников, передавая их в лагерный штаб.

О том, что такая врачебная практика в числе прочих аспектов жизни заключенных, о которых мы говорили ранее, привела к колоссальной смертности, говорить не приходится. Кроме этого, постоянно испытывая унижение и безысходность, узники начинали сходить с ума, как это произошло с пленным Васильевым.

Вопрос содержания душевнобольных также заслуживает отдельного внимания. Об этом нам стало известно благодаря показаниям гражданки Стальниковой, работавшей в психиатрической больнице с 1941 года по 1943.

Как рассказала гражданка, для больных в учреждении не проводилось никаких медицинских осмотров. До питания пациентов администрации не было никакого дела, из-за чего 3-4 человека умирали буквально каждый день. Хоронили их, как и прочих оккупированных жителей Карелии, в общей яме. Из этой больницы, как и из концлагерей, люди под страхом сурового наказания сбегали только для того, чтобы раздобыть себе хлеба. Именно за это здешний начальник Рантало избил больных Коровченко и Курбацова. Пациент Ларюшкин, сбежавший ради того, чтобы выпросить подаяние, и вовсе был застрелен тем же руководителем.

Финская администрация демонстрировала жестокое отношение даже к сотрудникам учреждения, многие из которых не примирились с жизнью под оккупацией и открыто сопротивлялись захватчикам, заступаясь за своих пациентов. Из показаний гражданки Стальниковой нам известно о Константине Зайцеве – этот мужчина всегда защищал своих сограждан, находящихся у него на излечении, за что сначала был избит до потери сознания, а еще через некоторое время - расстрелян.

Приведенные истории, о которых мы узнали благодаря УФСБ России по Республике Карелия и Национальному архиву региона, свидетельствуют не только о зверском отношении оккупантов к жителям Карелии, оказавшимся в уязвимом положении, но и об отваге советских граждан, которые решительно игнорировали смертельную опасность, подставляя свое надежное плечо соотечественникам.