– Ну что, проводила своего принца? – думал сделать сюрприз жене, а она меня опередила

Я вернулся домой. Из гостиной доносилась музыка — какая-то джазовая ерунда, которую Наташа включала, когда хотела создать «атмосферу». Я скинул ботинки, бросил сумку прямо на пол и пошёл на звук.

Картина, которую я увидел, была достойна дешёвого сериала. Наташа сидела на высоком табурете у барной стойки в прозрачном безобразии, которое, кажется, называют пеньюаром. А напротив неё, развалившись на соседнем стуле, восседал Игорь. Мой коллега. Мой, мать его, товарищ по теннису по выходным.

И выглядел он так, будто только что слез с обложки романа. На шее, чуть ниже уха, я заметил отчётливый след от помады. Два бокала на стойке, блюдце с виноградом.

– О как, – сказал я негромко, опешив. – А где Ваня

Наташа дёрнулась, Игорь, наоборот, замер, словно прикинулся ветошью.

– Он… у мамы. У моей мамы, – пролепетала Наташа, запахивая на груди этот жалкий халатик.

– Ясненько, – кивнул я. – Значит, отправили ребёнка к бабушке, чтобы устроить тут вечер свиданий. – Я посмотрел на Игоря. – Ты бы хоть помаду стёр, Игорек. Неприлично.

Наташа смотрела на него с такой надеждой, будто он сейчас встанет и закроет её своей широкой грудью от злобного мужа

– Слушай, Сань, это не то, что ты думаешь… – начал он.

– А я ничего не думаю. Я смотрю и вижу, что моя жена, мать моего сына, сидит ночью в халате с мужиком. – Я подошёл к стойке, взял бокал с шампанским. Тёплое, уже выдохлось. Поставил обратно. – Вкусно хоть?

Наташа молчала. Игорь тоже.

– Наташ, объясни мне одну вещь, – сказал я, глядя на неё. – У нас же всё было нормально. Я пашу как проклятый, ты ни в чём не нуждаешься, Ваня растёт. Что это? Зачем?

– Ты всё время в командировках! – выпалила она, и в её глазах блеснули слёзы. – Ты постоянно занят! А я? Я сижу в четырёх стенах…

– В четырёх стенах? – переспросил я. – С кредиткой, на которую ты каждую неделю шопишься? С салонами, с подругами, с фитнесом? Это называется «сидеть в четырёх стенах»?

Игорь тем временем начал отступать. Я покосился на него.

– Ты куда, герой-любовник? – лениво поинтересовался я.

– Сань, правда, давай без глупостей. Я, наверное, пойду, – пробормотал он, пятясь к выходу из гостиной.

– Иди, – разрешил я. – Конечно, иди. Ты же здесь случайно проходил мимо, в одиннадцать вечера, мимо квартиры коллеги, зашёл на огонёк. Вали давай.

Он исчез с такой скоростью, будто его ветром сдуло.

Я посмотрел на Наташу. По щекам у неё текли слёзы. Красивая, даже сейчас. Десять лет назад я, наверное, бросился бы их вытирать. А сейчас просто стоял и смотрел.

– Ну что, проводила взглядом своего принца? – спросил я. – Видишь, как он рванул. Даже не попрощался. – Я помолчал. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Не со мной. С собой. С Ваней.

– Саш, прости… – прошептала она.

– Поздно, Наташ. Я из командировки приехал на день раньше, думал, удивлю, а сюрприз вы мне устроили сами. Собирай вещи.

Она подняла на меня мокрые глаза.

– Что?

– То. Собирай свои шмотки. Завтра приедешь, заберёшь всё остальное, пока я на работе.

– А Ваня?

– А Ваня останется здесь. Со мной. Будешь с ним видеться по выходным. И не смотри на меня так. У меня для этого всё есть: квартира, работа, адвокаты. А что есть у тебя, кроме этого халата, купленного на мои деньги?

Я пошёл в спальню, достал чемодан и бросил его посередине комнаты.

– Не заставляй меня выбрасывать твои тряпки в подъезд. У тебя двадцать минут.

Я зашёл в ванную, включил воду и сел на край ванны, глядя, как пар затягивает зеркало.

Через какое-то время хлопнула входная дверь.

Я посидел ещё немного, потом встал, закрыл кран и вышел в коридор. Чемодана не было. В прихожей висела только моя куртка. Я взял её недопитый бокал и вылил остатки шампанского в раковину. Пузырьки с шипением исчезли в сливном отверстии. Очень символично.