«Северсталь» ушла из публичной политики Вологодской области

Представители «Северстали» не будут участвовать в праймериз «Единой России», который состоится 14 мая. Аналитики АПЭК назвал фактическое исчезновение крупных промышленных корпораций из публичной политики Вологодской области одним из наиболее заметных трендов региона. 

Аналитик Агентства политических и экономических коммуникаций Алексей Громский, заявил, что отсутствие представителей «Северстали» в праймериз «Единой России» нельзя считать случайностью.

По его словам, речь идет о системном изменении модели взаимодействия бизнеса и власти в регионе.

«Отсутствие «Северстали» в публичной политике региона уже нельзя воспринимать как эпизод. Это признак пересборки прежней системы влияния», — отметил эксперт.

Громский подчеркнул, что ранее крупный бизнес играл заметную роль в формировании региональных элит, а многие политические фигуры так или иначе были связаны с металлургическим сектором — через карьеру, неформальные связи или корпоративные механизмы поддержки. Сейчас, по его оценке, эти связи перестали проявляться в партийных процессах.

При этом, как отмечает аналитик, освободившееся пространство не было напрямую занято другими крупными игроками. Среди потенциальных претендентов он называет такие компании, как ФосАгро и Вологодские лесопромышленники, однако их активного политического присутствия также не фиксируется.

Вместо этого, по словам эксперта, усиливается представительство малого и среднего бизнеса, особенно на муниципальном уровне.

«В списках все чаще появляются предприниматели с локальным влиянием. Это меняет саму структуру политического участия», — пояснил Громский.

Он уверен, что региональная власть выстраивает систему без доминирования одного крупного корпоративного центра.

«Формируется модель, где крупный бизнес становится равноудаленным партнером, а малый — получает прямой доступ к политическим процедурам через праймериз», — считает аналитик.

Громский отмечает, что это не означает ухода бизнеса из политики, а скорее смену форм его участия — от прямого представительства к более опосредованным механизмам влияния.

«Мы наблюдаем не исчезновение корпоративного фактора, а его перераспределение. Устойчивость новой модели покажет время», — резюмировал эксперт.